Безликий - Е. Юань

class="p">— То-то я смотрю, они дали деру в такой дикой спешке еще с месяц назад… Почти все на авеню Ривер-Бенд и в соседних кварталах прекрасно знали чету Уайтов и их отпрыска — эдакого смазливого, но донельзя чудаковатого юнца.

— Мистер Уайт был выдающимся терапевтом, виртуозно применявшим всевозможные микстуры и метод кровопускания.

— Кровопускание? — переспросил Клейн.

— Именно. И пусть многие газеты да журналы в один голос твердят, что эта древняя практика изжила себя и не приносит плодов, пациенты мистера Уайта неизменно шли на поправку. Впрочем, сам он частенько говаривал, что любое кровопускание в руках других лекарей — чистой воды шарлатанство, — пустился в рассуждения хозяин дома.

«Кровопускание ради пополнения личных продовольственных запасов? А исцеляют-то на самом деле именно микстуры… Выходит, эта семейка кровососов, прикрываясь лечением, преспокойно собирала „продуктовый“ гонорар. И лишь когда пациентов не хватало, или же их кровь отдавала гнильцой, они решались на вылазки в дальние больницы, чтобы подворовывать из донорских флаконов? Для монстров они и впрямь до смешного законопослушны…» — Клейн понимающе, едва заметно кивнул.

Цвета эмоциональной ауры, считанные духовным зрением, безошибочно подсказывали: собеседник ни на йоту не кривит душой.

Заметив, что полисмен не спешит с возражениями, хозяин продолжил:

— Чета Уайтов — люди поистине душевные и добросердечные. И пусть с тяжелыми недугами им не совладать, для нас, местных обывателей, они оставались превосходными лекарями…

— Неужто их отпрыск, Эмлин, умудрился вляпаться в какую-то скверну? Паренек вечно молчал, словно воротил от нас нос. Днями напролет торчал в четырех стенах, и одному богу известно, чем он там промышлял… Офицер, вам нехорошо? Вы так вспотели, а на улице ведь жуткая стужа.

«Да он просто спал днем, а бодрствовал ночью…» — смахнув со лба испарину, Клейн нашелся с ответом:

— Ради этого проклятого дела мне пришлось отмахать пешком полрайона!

Вслед за этим, ловко жонглируя вопросами из заготовленной «анкеты», он выудил исчерпывающее досье на чету Уайтов и их отпрыска со всех возможных ракурсов.

Стучась в одну дверь за другой и скрупулезно собирая показания, сыщик наконец-то подвел итог: Уайты и впрямь слыли милейшими, добродушными и свято чтущими закон соседями.

«Ни дать ни взять — эталонный портрет кровососа…» — Клейн вскинул голову, окинув взглядом пробившуюся сквозь тучи багровую луну, и решился на финальную проверку.

Развеяв скрывающий его морок иллюзий, он пустил в ход искусство гадания.

Окончательно убедившись в отсутствии смертоносных ловушек, парень заложил крюк и с кошачьей грацией вскарабкался на стену особняка номер сорок восемь по авеню Ривер-Бенд.

Любой другой на его месте, не ведая, кто именно скрутил Эмлина Уайта, до смерти бы боялся нарваться на казенную засаду. Однако Клейн прекрасно знал всю подноготную этой истории, а потому действовал с ледяной уверенностью.

Просочившись на второй этаж и оглядываясь в скудном лунном свете, он обнаружил в комнатах неописуемый разгром. Брошенные в спешке вещи красноречиво вопили о том, в какой панике хозяева спасались бегством.

В кабинете сыщику и вовсе подвернулась парочка поистине бесценных фолиантов по траволечению, среди которых затесались и весьма популярные в глубинке народные рецепты.

Скользя из комнаты в комнату, Клейн переступил порог очередной спальни, как вдруг его взор выхватил во мраке вереницу застывших силуэтов.

Сердце тревожно екнуло. Заподозрив засаду, он едва не щелкнул пальцами, чтобы запалить оставленный снаружи коробок спичек.

Хвала небесам, нападения так и не последовало.

Когда багровое лунное сияние пробилось сквозь оконные стекла, залив своим светом всё пространство, Клейн наконец-то смог разглядеть эти пугающие тени.

Начисто лишенные малейших проблесков духовности, это были куклы! Россыпь марионеток всех мастей и размеров!

Самая рослая из них едва ли уступала в росте самому Клейну. Выполненная в виде юной девы в роскошном длинном платье, она щеголяла изящными кружевами и шелковыми лентами на воротнике и манжетах.

Эта кукла-девушка походила скорее на мастерски сработанную восковую фигуру. Ее черты были пугающе реалистичны: золото волос, алые очи и поистине сногсшибательная, утонченная красота.

Самая же крошечная марионетка едва превосходила размером человеческую ладонь. Закованная в миниатюрные серебристые латы воительница источала воинственную, величественную грацию.

Скользя взглядом по этому безмолвному кукольному царству, Клейн внезапно вспомнил одну прелюбопытную деталь:

Еще во времена императора Рассела, под его же чутким руководством, кукольное искусство разделилось на два лагеря. Первые мастера делали ставку на милых, очаровательных пупсов со сменным гардеробом. Вторые же гнались за абсолютным, пугающим реализмом.

Окинув взглядом коллекцию, сыщик не смог сдержать восхищенного цоканья языком:

— Каждая такая игрушка стоит целого состояния!

— Неужто Эмлин — вампир, помешанный на куклах?

Глава 366

Амбиции «Повешенного»

Скрупулезно обыскав жилище Уайтов сверху донизу, Клейн окончательно убедился в отсутствии каких-либо аномалий. Более того, супруги не оставили после себя ни единого волоска — верный признак того, что они целенаправленно страховались от преследования с помощью прорицаний.

Вернувшись в спальню, уставленную куклами, юноша отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой, намереваясь провести контрольное гадание.

Однако, прежде чем перейти к делу, он с нескрываемым любопытством силой мысли материализовал ту самую куклу-девушку размером почти с него самого. Точь-в-точь как во времена службы в Тингене, когда он прощупывал фантом «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца», сыщик вооружился пузатой темно-красной перьевой ручкой и вывел на желтовато-буром пергаменте фразу:

«Ее происхождение».

Отложив перо и зажав в пальцах исписанный лист, Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла. Беззвучно чеканя заклинание, он плавно погрузился в медитативный транс.

После ровно семи повторений его карие глаза стремительно потемнели, веки отяжелели, и юноша соскользнул в сновидение.

В зыбком, расколотом на части и подернутом серой пеленой мире перед его мысленным взором предстал кукольных дел мастер, с фанатичной одержимостью корпящий над своим творением. Следом эта красноглазая «дева» заняла свое место на витрине кукольной лавки, а затем картинка сменилась на Эмлина Уайта, который, не в силах оторвать от нее завороженного взгляда, потянулся за кошельком.

В финале видение застыло на декорациях той самой спальни, где Клейн находился еще недавно. Зачесав волосы на косой пробор, смазливый, надменный кровосос Эмлин Уайт восседал на краю кровати и с глубоким, неподдельным обожанием пожирал глазами свою любимицу вкупе со всей остальной разношерстной свитой марионеток.

«Воистину, маниакальный кукольный фанатик…» — распахнув глаза, сыщик с тяжелым вздохом растер лицо ладонью.

Следом он небрежно взмахнул рукой, и материализованная исполинская кукла бесследно растворилась в серой мгле.

Покончив с этим, парень вновь подхватил пузатое перо и набросал новую фразу для прорицания: