Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла

за независимость в американском общественном устройстве была заложена высокая степень недоверия к федеральному правительству, и чтобы заручиться поддержкой американцев для такого радикального шага, как участие в войне в Европе, государству надо было не только убедительно сформулировать это решение как национальную миссию, но и донести суть этой обновленной системы координат до каждого американца.

Журналист-прогрессист Джордж Крил, назначенный руководителем Комитета общественной информации (Committee on Public Information), говорил, что правительству нужна «страстная вера в справедливость дела Америки, которая должна сплавить народ Соединенных Штатов в одну раскаленную добела массу, ведомую инстинктами братства, преданности, храбрости и неисчерпаемой решимости». Сенатор Генри Кэбот Лодж писал, что вместо «разделения на разные расовые группы» война «объединит нас в одну нацию»[126].

Актом 1917 года о шпионаже и законом 1918 года о подрывной деятельности конгресс США ввел наказание за антивоенную агитацию, ограничив ключевую для американцев свободу — свободу слова. В тюрьму за антивоенную агитацию попал лидер Социалистической партии Юджин Дебс и многие известные американцы.

Участие США в войне на стороне Антанты привело к падению роли немецкой общины в стране. До войны выходцы из Германии составляли одну из самых организованных и влиятельных групп иммигрантов, из их числа вышло множество интеллектуалов и политиков, включая министра и сенаторов. С началом войны и появлением антинемецкой пропаганды в доступных в Америке британских газетах, особенно после потопления «Лузитании» и вступления Соединенных Штатов в войну, по стране прокатилась антигерманская кампания. Немцев изображали кровожадными варварами, а тех из них, которые жили в США, подозревали в шпионаже. Частью кампании было распространение недоверия ко всем «американцам с дефисом» (прежде всего имелись в виду германо-американцы). Американцы меняли названия немецкой еды и немецкие фамилии, кое-где запрещали исполнение произведений Бетховена и преподавание немецкого языка. Были и случаи насилия по отношению к американцам немецкого происхождения[127]. И хотя с окончанием войны эта враждебность схлынула, восстановить свое влияние до прежнего уровня американским немцам не удалось.

На этот период в США пришелся расцвет евгеники — теории и практики «улучшения человеческой расы», впервые сформулированной британцем Френсисом Галтоном еще в 1880-е годы. Евгеника предлагала радикальные способы — исключить из состава нации ментально больных и преступников. Сторонниками «селекции» людей являлись видные деятели прогрессистского движения. Поддержкой исследований занимались Институт Карнеги, Фонд Рокфеллера, многие филантропы. Несколько ведущих феминистских организаций лоббировали реформы, предлагавшиеся сторонниками «улучшения расы», включающие в себя ограничение иммиграции, запреты на брак для людей с психическими заболеваниями, принудительную стерилизацию таких людей и преступников.

Демонстрация американских сторонников евгеники с плакатами от имени различных групп, которым не стоит иметь детей. 1915 год. Надписи на плакатах (слева направо): «Я обуза для себя и для государства. Должно ли мне быть позволено размножаться?», «Я должен пить алкоголь, чтобы поддерживать жизнь. Долженли я передать эту тягу другим?», «Были бы заполнены тюрьмы и приюты, если у таких, как я, не было детей?», «Я не могу прочесть этот плакат. По какому праву я имею детей?»

В 1907–1909 годах законы о принудительной стерилизации были приняты в штатах Индиана, Вашингтон, Калифорния и Коннектикут, а в целом такие законы существовали в тридцати штатах. В 1927 году Верховный суд США поддержал стерилизацию пациентов больницы для «умственно отсталых» в Виргинии. Всего с 1907 по 1963 год в США были насильно стерилизованы более шестидесяти четырех тысяч человек. Изданная в 1929 году книга пропагандистов евгеники Юджина Госни и Пола Попино, в которой они описывали «успешную» программу стерилизации в Калифорнии, широко цитировалась в нацистской Германии как доказательство гуманности и выполнимости закона 1934 года «о предотвращении рождения потомства с наследственными заболеваниями»[128].

В 1916 году в продажу в США поступила книга Мэдисона Гранта «Уход великой расы». Автор был одним из основателей зоопарка в Бронксе, много работал над созданием системы национальных парков в США, спас калифорнийские секвойи, сыграл центральную роль в сохранении бизонов от полного уничтожения и писал экологические тексты, опередившие свое время. Однако в этой книге, опираясь на считавшиеся в то время научными расовые теории Гобино и Чемберлена, Грант обосновывал превосходство «нордической» расы над всеми остальными и беспокоился о том, что «низшие расы» перехватывают у нее власть. Одним из поклонников книги был Адольф Гитлер (Грант гордился тем, что тот прислал ему письмо). Это была первая иностранная книга, опубликованная нацистами после прихода к власти. Социал-дарвинизм, евгеника, расовая теория, геополитика создавали «научный» язык для оправдания существующего неравенства и внешней экспансии. Они дополняли в этой роли мессианский язык религиозной проповеди, который продолжал оставаться частью политической речи, но уже не казался убедительным многим образованным людям в США.

Ку-клукс-клан на параде в Бингэмтоне, штат Нью-Йорк. 1920-е годы

Книга Гранта вышла почти одновременно с кинофильмом Д. Гриффита «Рождение нации» (1915), романтизировавшим ку-клукс-клан, расистскую организацию времен Реконструкции Юга. Фильм отражал распространенные настроения и стимулировал воссоздание ку-клукс-клана как массовой организации. В ней состояли белые консервативные протестанты, видевшие угрозу в афроамериканцах, католиках, иммигрантах из Южной и Восточной Европы, суфражистках и сторонниках теории Дарвина.

В 1925 году на пике своего влияния организация насчитывала до четырех миллионов членов[129]. В том же году в штате Теннесси состоялся знаменитый «обезьяний процесс»: судили учителя Джона Скоупса за преподавание дарвинизма, которое было незадолго до этого запрещено принятым в штате законом. На стороне обвинения выступил популярный политик Уильям Дженнингс Брайан, бывший кандидат в президенты и госсекретарь в администрации Вудро Вильсона. Учителя приговорили к штрафу, но вышестоящий суд отменил приговор по техническим основаниям.

В 1924 году американский конгресс принял самый жесткий акт в своей истории, препятствующий иммиграции. В США был запрещен въезд жителям Азии, а иммиграция из Восточной и Южной Европы резко ограничивалась. Автор этого закона Альберт Джонсон был сторонником евгеники, опирался на поддержку ку-клукс-клана и сокрушался, что способность американцев «поддерживать наши заветные институты разбавляется потоком чужой крови»[130]. Официальный сайт истории Государственного департамента сообщает, что целью закона об иммиграции 1924 года было «сохранение идеала гомогенности США»[131]. Так бывшая «страна иммигрантов» закрылась от остального света.

Зато политическая нация, люди, имевшие право голоса, выросла вдвое после того, как XIX поправка предоставила в 1920 году женщинам право голоса. Долгая борьба суфражисток привела к успеху. Как и в случае с афроамериканцами полувеком ранее, политические права еще не означали социального равенства, но они создали условия для дальнейшей эмансипации. В том же 1924 году, когда иммиграция была ограничена драконовским законом, права на гражданство по рождению получили американские индейцы. До