Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

растворения Италии и Рима в огромной Империи, Август постоянно подчеркивал римский, италийский и республиканский характер последней, а сенат и сенатский управленческий аппарат оставались основой управленческой системы. Внесенатский аппарат только зарождался: появились всаднические префекты (префект Египта, префекты претория, префекты анноны и вигилов), сенатский префект города, префекты и прокураторы.

Тема принципата — действительно необъятна и существующие в историографии теории действительно необычайно разнообразны. Весьма условно их можно, разделить на несколько основных групп. Это — теории монархии, сближающие его о существующими историческими типами монархий (восточные и эллинистические монархии, абсолютные монархии XVI–XVIII вв.) с соответствующими монархическими традициями, конституциями и идеологией (Ш. Монтескьё, П. Корнель, И. В. Гёте) и теории «фасада», согласно которым принципат был монархией, автократическим или диктаторским режимом, прикрывавшимся республиканской или квазиреспубликанской идеологией (Ф. М. Вольтер, Эд. Гиббон, Р Хейнце, В. Эренберг, Л. Р Тэйлор, А. Джоунз, А. фон Премерштейн, Э. Д. Гримм, С. И. Ковалев, Н. А. Машкин, С. Л. Утченко и др.). Если до Великой французской революции исследователи скорее видели в нем позитивное начало и прообраз будущих монархий Европы от Империи Карла Великого до монархий XVI–XVIII вв., то в XIX–XX вв. и особенно после Второй Мировой войны принципат часто (хотя и не всегда) оказывался прообразом ненавистных реакционных монархий и всякого рода «квазидемократических», диктаторских, авторитарных и тоталитарных режимов, стоявших на пути исторического развития, причем, немалую роль сыграли и попытки самих этих режимов «быть похожими» на Римскую Империю, имея ее в качестве прообраза. Цезарь и Август становились либо образцами для подражания, каковыми они были в самой Империи, либо приобретали «образ врага», становясь «воплощением» монархии, деспотизма, тирании и авторитарного режима.

Вместе с тем, начиная с «теории диархии» Т. Моммзена, а затем и с 5-го тома его «Истории Рима, вышедшего в 1885 г., создавалась другая группа теорий, когда в принципате видели либо «диархию» или «двоевластие» императора и сената, либо тот или иной вариант «конституционной» монархии (М. Хэммонд, Х. Кастрициус, К. Левенштейн) «соглашение неравных сил» и «восстановленную республику» (И. П. Портнягина, Я. Ю. Межерицкий, Й. Блейкен, Ф. Виакер, А. Л. Смышляев), либо, наконец, уникальную политическую систему, не подходящую под какую-либо правовую дефиницию. (М. М. Ростовцев, В. Кункель, Э. Мейер, Л. Виккерт, Ж. Беранже). Сторонники этой группы теорий, при всей сложности проведения четких граней между ними, исходят из восприятия принципата, и, прежде всего, принципата Августа, как пути выхода из кризиса I в. до н. э. Авторы этих исследований, как правило, отмечают, что в экономическом, политическом, торговом и культурном отношений Империя стояла на значительно более высоком уровне, чем республика I в. до н. э.

Тема императора и сената — одна из ключевых тем истории Империи, а различные концепции предполагают различные взгляды на роль сената. Так, «теория диархии» Т. Моммзена и его последователей (О. Карлова, П. Виллемс, Б. Низе и др.), исходит из представления о сенате как высшей власти в государстве (Г. Ферреро, Э. Мейер) или идеи «сенатской монархии» (М. Хэммонд). Наоборот, сторонники «чистой монархии» отводят сенату либо роль полностью подчиненного императору «республиканского» или даже оппозиционного органа власти, либо органа, являющегося частью «республиканского фасада», скрывающего реальную сущность абсолютной власти императора. (Ш. Боссюэ, Ш. Монтескьё, Ф. Шампаньи, В. Эренберг, Э. Корнеманн, В. Кольбе, Ф. Марш, Р Хейнце, Л. Р Тэйлор, К. Ханнел, А. Джоунз и др.). «Теория взаимодействия» (А. Шастаньоль, П. Брант, В. Экк, А. Джоунз, П. Ламбрехтс, Б. Левик, Г. Пфлаум, Р. Сайм и др.), согласно которой сенат был реальным партнером императора по управлению, была вероятно, наиболее полно выражена в исследовании Р Тальберта. Наконец, согласно мнению многих ученых, сенат и сенаторы не имели реальной власти, но оставались важнейшим носителем республиканской идеологии и системы ценностей, без которых принципат не мог существовать (Э. Мейер, Ж. Беранже, Д. Тимпе, Л. Виккерт и др.)[115].

Не вдаваясь в детали этого спора, отметим, что созданная Августом система была, в сущности тем, что можно было создать на основе планов Цезаря после войн 44–31 гг. до н. э. От многих из этих планов пришлось отказаться, другие процессы замедлились, но это была эффективная система, сочетавшая новую монархическую сущность и республиканские традиции и сумевшая в течение двух веков (I–II вв. н. э.) обеспечивать жизнедеятельность огромной Империи, ее небывалое процветание и «римский мир». Наследник Цезаря пытался в точности выполнять его программу, но после гражданских войн 44–31 гг. до н. э., ему пришлось иметь дело с державой, ослабленной этими тяжелейшими войнами.

* * *

Новая власть преобразовывала Империю. Рим при Августе значительно вырос, а население столицы увеличилось со 150–300 тысяч до 1–1,5 млн человек, половину которых, вероятно, составляли вольноотпущенники и иммигранты[116]. Эпоха Августа стала временем небывалого городского строительства, и именно теперь в Риме началась настоящая «городская революция». Строятся многоэтажные и многоквартирные дома, а в римский обиход входит понятие insula. Жилищное строительство сопровождается строительством огромного количества хозяйственных помещений, торговых построек, доков Остии, складов, лавок и так называемых «таберн», своего рода «супермаркетов» античного мира[117].

В столице появилось множество храмов и общественных зданий, и Август пишет о 82 восстановленных храмах (R. g., 20, 1), что стало грандиозной религиозной реставрацией. Перепланировались Форум Юлия и ансамбль Марсова поля, строится и реставрируется Пантеон и Мавзолей Августа, а время правления первого принцепса стало эпохой расцвета парковой архитектуры.

Создается отличное от государственного городское управление. В 13 г. н. э. Август создает постоянную должность префекта города. В городе появились полицейские части (три городские когорты по 1000 человек каждая), а в 7 г. н. э. к ним добавились семь когорт вигилов, ночной стражи и военизированной пожарной охраны. Принцепс начинает использовать и преторианцев, три когорты которых (из девяти) уже находились в Риме. Рим был разделен на 14 регионов во главе с бывшими магистратами и 265 vici во главе с vicomagistri (R. g., 30).

Важнейшей проблемой стала проблема снабжения огромного города. При Цезаре хлеб получали около 150 000 человек, в 5 г. до н. э. это число, вероятно, выросло до 320 0000 человек, но во 2 г. до н. э. оно сократилось до 200 000 (R. g., 15). Впрочем, если при республике раздачи носили нерегулярный и часто пропагандистский характер, то теперь это была организованная система.

Создается эффективная система водоснабжения. Республиканские водопроводы давали 2202 квинария воды (1 квинарий — около 245 л в сутки), построенные при Августе водопроводы Юлиев и Дева (33 и 23 гг. до н. э.) добавили еще 650 квинариев, а в 50 г. н. э. появился грандиозный водопровод Новый Анио, добавивший еще 2320 квинариев[118]. Всего в императорском Риме потреблялось 388 000 кубических метров в сутки, вдвое больше, чем в Москве 1917 г.[119] Если в начале XX в. на каждого жителя Санкт-Петербурга приходилось 200 л воды в сутки, а в Нью-Йорке — 520 л, то в императорском Риме это количество достигало 600–900 л[120]. В 11 г. до н. э. появилась комиссия кураторов водопроводов в ранге консуляров.

Городское строительство в Риме было лишь частью небывалой ранее