Фитополис. Город жизни - Стефано Манкузо

историю человеческой цивилизации. Как подготовить наши города к этим изменениям – вот вопрос, на который нам предстоит ответить, причем нужен как можно более приближенный к нашей реальности и действенный ответ, и как можно скорее. Лично я считаю, что единственный серьезный шаг, который поможет нам подготовиться к неизбежному, – это сделать наши города как можно более зелеными, проницаемыми и разветвленными. И в первую очередь – зелеными. Какие из них смогут адаптироваться к глобальному потеплению, а для каких оно будет иметь плачевные последствия, главным образом будет определяться количеством деревьев и других растений в их пределах. Мы должны покрыть города растениями, и у нас мало времени. К сожалению, речь идет не о незначительном изменении, и, сказать по правде, я сомневаюсь, что многим городам удастся добиться в этом направлении хоть каких-то успехов. Большинство горожан и градоправителей не имеют ни малейшего представления о реальных масштабах происходящих изменений и продолжают вести себя так, как будто проблемы не существует. Это неразумное поведение приведет к тому, что многие города столкнутся со страшным кризисом и совсем не будут к нему готовы.

Чтобы начать жить в городах нового типа, покрытых деревьями и другими растениями и находящихся в непосредственной связи с окружающей природой, нужно не только уяснить научное обоснование этого стремления, но и преодолеть огромный культурный барьер – нашу идею города, который, осознанно или нет, мы воспринимаем как место, отделенное от природного окружения. Это примитивное представление напрямую связано с историей нашего вида. С идеей, будто природа – это нечто, что нужно подчинить или чего следует опасаться. Причем в обоих случаях она не особенно важна, и без нее можно обойтись. Шаг за шагом саму ее идею вынесли в раздел устаревших, вычеркнули из обсуждения нашего будущего. Мы вытеснили ее даже из нашего современного языка, заменили само слово «природа» вездесущей «окружающей средой». Уважение к окружающей среде пришло на смену уважению к природе, проблемы окружающей среды заняли место проблем природы. Природа и окружающая среда стали синонимами, хотя очевидно, что это далеко не одно и то же.

Между тем мы говорим о важнейшем концепте, термине, который еще в 1976 году был определен как «сложнейшее слово» в человеческих языках[116]. Если вспомнить этимологию, латинское natura – природа – происходит от natus – рожденный – и является переводом греческого термина physis – основы реальности и всеобщего принципа устройства. У Гомера это понятие связано с исконным определением растения: «С сими словами растенье мне подал божественный Эрмий, / Вырвав его из земли и природу его объяснив мне»[117][118]. В этих строках растения стоят у истоков всего живого. Потому что без них не было бы животной жизни, они сами суть природа – природа природы – исходная реальность бытования нашей планеты. Природа – это сама сущность вещей; то, что делает их тем, чем они являются независимо от воли человека.

Вот почему мы воспринимаем природу как нечто внешнее по отношению к нам. Мы ведем себя, как лиса с виноградом: не имея возможности определить направление ее развития, мы делаем вид, что не имеем к ней отношения. Эта безумная идея, по правде говоря, должна была исчезнуть 24 ноября 1859 года, когда Чарльз Дарвин опубликовал в Лондоне «Происхождение видов» и раз и навсегда доказал, что человеческий вид, эволюционировавший в результате медленного процесса отбора, – часть природы и неразрывно связан с другими видами сетью отношений, целостность которой необходима для нашего выживания. Но наука – это одно, а наши вековечные убеждения – другое. Поэтому в те дарвиновские годы, во время промышленной революции, зреет убеждение, будто природа – это нечто внешнее по отношению к человеку, а ее покорение становится синонимом прогресса цивилизации. В те годы Джордж Перкинс Марш, первый эколог Америки, посол США в Италии с 1861 по 1882 год, высказывает убеждение, будто миссия человека состоит в подчинении и приручении природы, ибо «там, где мы не сможем быть ей хозяевами, мы будем вынуждены служить ей»[119].

Сегодня, два столетия спустя, ситуация, кажется, только ухудшилась. Мы не просто не чувствуем себя частью природного процесса, а стоим снаружи и сверху. Природа для нас – это все дикое, неприрученное. Преграда для выживания человека. С этим убеждением вы сталкиваетесь всякий раз, когда пытаетесь рассуждать о соприкосновении городов с природой. Большинство воспринимает их как место для жизни людей, а не для природы. То, что люди и природа должны быть как следует разделены, настолько глубоко высечено в самой истории наших городов, что кажется незыблемым. Фактически с момента создания наших первых поселений их основная функция заключалась в защите нас от природы. Защите от дождя, холода и хищников. Прошло 12 тысяч лет с зарождения человеческой цивилизации, но наше недоверие к природе сохранилось. Мы хотим жить в стерильных городах, где может свободно существовать только наш вид. Как в ренессансных представлениях об идеальном городе, где не видно ни следа живых существ: таково воплощение нашего наивного представления о реальности.

И если вы считаете, что я преувеличиваю и что в последние годы, ощутив на себе последствия климатических катастроф и явной неустойчивости наших городов перед ними, многие изменили свое мнение, почитайте о протестах жителей сотен европейских городов, где просто попытались реже обычного подстригать газоны, чтобы дать некоторым растениям время зацвести, а насекомым – питаться. Забудьте на время несколько чудесных примеров прекрасных городов, которые благодаря упорству властей начинают предпринимать кое-какие шаги, чтобы они стали более зелеными и, следовательно, более выносливыми, забудьте на время о Париже, который благодаря несгибаемой воле мэра окружает одну из самых известных достопримечательностей, Нотр-Дам, настоящим лесом, и попробуйте задаться вопросом, что обычно происходит, когда вы предлагаете посадить несколько деревьев в историческом центре, чтобы снизить эффект теплового острова. Из 100 таких предложений 99 отклоняют по причине несовместимости с архитектурным обликом, то есть потому, что посадка деревьев нарушит идею города, целиком состоящего из камня. Как можно добиться серьезных перемен, которые позволят противостоять глобальному потеплению, когда даже такие невинные и скромные предложения, как высадка деревьев вдоль дороги, отвергаются? Во Флоренции значительная часть местной интеллигенции выступила против проекта высадить около 50 саженцев в части исторического центра, не имеющей особой архитектурной ценности, назвав его «безграмотным» и заявив, что в историческом центре их города никогда не было деревьев. Как объяснить всем этим людям, что облик наших городов навсегда изменит не посадка деревьев, а отказ от нее?

Решения, которые сделают города более готовыми противостоять последствиям глобального потепления, более стойкими и красивыми, требуют гораздо