Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

Огонь!

Глава 11

Пламя пошло от меня стеной.

Алая волна развернулась веером во всю ширь полости, гребнем легла под самый свод и покатилась по рядам кладки, как огонь по сухой степи. Я вливал в нее Дух не скупясь, и пламя брало.

Тяжесть Духа Демона была снята со всего этого пространства, и огонь, который еще вчера горел вполсилы, словно дорвавшись ел все подряд, жадно, с ревом.

У стен я его, однако, осаживал. Вел кромку, загибая волну внутрь, и она не доставала до живой плоти на локоть — полтора. Тяжелый труд при таком напоре: все равно что гнуть на весу стальной прут. Но стены оставались нетронутыми, а все, что между ними, тонуло в алом.

В огне визжало. Не одна глотка и не десять — сотни разом, на все лады, от комариного писка до низкого рева, и по гребню волны метались черные тени, вспыхивая и оседая. Кто-то ломился сквозь пламя к стенам, но таких я бил, уже не щадя черепаху: она все-таки разрешила.

Кладка занялась следом за тварями. Раскрытые пустышки скручивались лоскутами, как береста в костре. Полные лопались изнутри с тугими хлопками одна за другой, и то, что в них было, вспыхивало, не успев даже развернуться.

В какой-то момент до меня дошел запах, и его я точно запомню надолго. Горелая сладость пополам с паленым рогом, а под ними, слоем, кислая вонь кипящей слизи, густая настолько, что ее чувствовал язык. Меня аж качнуло. Я задавил рвотный позыв на полпути и заставил себя мелко, по глотку дышать ртом.

Но тут вскрылась и очевидная проблема применения огня в закрытом пространстве. Уже на исходе первой волны грудь стянуло, как обручем, воздух был скудный, прогорклый, и огонь в ладонях сам собой просел.

Пламя жрало не только тварей. Оно жрало воздух, мой воздух. Я убрал волну, хотя собирался держать ее дольше, и пару долгих вдохов просто стоял, пригнув голову, слушая, как звенит в ушах.

Из лаза за моей спиной почувствовался настоящий ветер: похоже, черепаха не закрыла проход наверху, чтобы как раз в эту полость поступал воздух. Но этого было маловато для компенсации масштабного огненного цунами.

Так что дальше я жег иначе, благо большинство паразитов уже было подожжено. Короткими накатами, в четверть прежней силы, с паузами на дыхание, волна за волной прокатывая огонь по дальним углам, куда первая атака могла и не достать. Полость отвечала все тише. Визг сходил на одиночные голоса, потом на скулеж, а потом смолк.

Ряды кладки осыпались пеплом. Ровные серые гряды на месте яиц, кое-где еще с языками огня поверху. Между ними лежали черные и оплывшие, спекшиеся туши, уже не разобрать чьи. Под сводом плавал сизый дым.

А потом пепел зашевелился.

Они поднимались из серых гряд по одному, по двое. Обгоревшие, в окалине по пластинам, со скрученными огнем наростами, но живые и на ногах. Я прошелся по полости Оком.

Три десятка ярких огней. Все те, кого я отметил еще до удара. Малые Камни. Пламя сняло мелочь подчистую, а этих только ошпарило, и теперь они разворачивались ко мне все разом. Я сделал два шага назад и поднял секиру от устья лаза.

Первый размен вышел коротким. Ближний малый Камень пошел на меня напрямую через гряду, и я встретил его на взрывной тяге. Рывок в плоскости, низко, стелясь под сводом, голова секиры широким горизонтальным махом. Тварь, еще, кажется, дезориентированную пламенем, снесло с межи вместе с пеплом.

Следующие пошли умнее. Трое сбились клином и надавили массой, встречая махи секиры пластинами брони, продавливая меня к стене, где мне нельзя было ни жечь слишком ярко, ни бить со всей дури.

Я ушел тягой вбок, вдоль меж, выиграл себе ширину и ударил всех троих за раз длинным махом на уровне их ног. Они, однако, успели увернуться, хоть и не все. Один из троих лишился-таки одной из ног, не успев разорвать дистанцию, так как врезался в товарищей.

Некоторые держались на расстоянии и плевались ядом. Первую плюху я увидел вовремя и просто шагнул с линии, вторую сжег в полете коротким языком пламени, и она лопнула брызгами, не долетев.

Третья пришла с фланга, пока я рубил, и легла шипящей полосой поперек наплечника. Броню повело белесым разводом. Четвертая достала по запястью, в стык между наручем и перчаткой, и кожу под обмоткой зажгло.

Я выдернул из жестяного короба на поясе вощеную пилюлю, раздавил зубами, и горечь пошла по языку, глуша жжение за несколько вдохов. О том, как действовали разные яды тварей, я успел узнать более чем достаточно, и теперь для того, чтобы выбрать и использовать нужное противоядие, мне даже не особо нужен был мозг — тело делало все само.

Еще несколько зашли со спины. Тихо, по-крысиному, вдоль пепельных гряд. Но Око вело всех разом, и разворачиваться я успевал всякий раз вовремя. Одному такому, плоскому и многоногому, всадил взрывной снаряд точно в морду с трех шагов. Даже добивать не пришлось.

Пламя я в этом бою тратил скупо, только в упор, хотя и не только взрывами. Пламя их не убивало, но ошпаренная тварь на пару мгновений теряла ориентацию, и этих мгновений для стали хватало с запасом.

Плечи постепенно наливались привычной тяжестью, но это была рабочая усталость, более чем знакомая по форпосту. Сейчас ситуация далеко не стандартная, но и не критическая при этом. Паразиты в целом были слабее обычных Зверей того же уровня, и я, теперь имевший возможность применять свои приемы и магию в полную силу по милости Демона-черепахи, справлялся с ними без какой-то значительной сложности.

Пятого смял об гряду. Седьмого и восьмого развел в стороны снарядом и добил по одному. К дюжине пепел на межах был перепахан в кашу, а я перестал считать убитых и начал считать оставшихся. Их становилось меньше с каждой минутой, и финал уже виделся вот-вот.

Но где-то на двадцатом убитом, когда в полости оставался неполный десяток ярких огней, из дальнего конца, из черноты за границей света донесся скрежет. Тяжелый, протяжный.

Там, я помнил по картинке, выхваченной из тьмы самой первой и самой яркой волной пламени, был второй ход — единственный, кроме моего лаза, ведущий из этой полости. И теперь через этот ход с хрустом двигалось что-то большое.

Очень большое.

Я повернулся туда всем корпусом, не выпуская из внимания Ока оставшихся тварей. Из темноты хода