Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

один шаг к нему.

Я замерла.

Кайран тоже.

Серебряный волк обнюхал его руку.

Очень осторожно.

Затем отступил обратно ко мне.

Не принял.

Но и не прогнал.

Кайран не пытался его тронуть.

— Рана неглубокая, — сказала Мара за моей спиной. — Вижу отсюда.

Я обернулась.

Она держала Лею.

Дочь была бледная, колени в земле, на щеке царапина.

Но живая.

Я сразу подошла.

— Ты ранена?

— Нет.

— Где болит?

— Нигде.

— Покажи руки.

— Мам...

— Лея.

Она протянула.

Только ссадины.

Я прижала ее к себе.

На этот раз она не стала изображать взрослую.

Обняла так крепко, что стало больно.

— Я хотела забрать Рыжую.

— Я знаю.

— Я думала, она убежит.

— Знаю.

— Ты сердишься?

— Очень.

Лея всхлипнула.

— Но потом, — добавила я. — Сначала убедимся, что все целы.

Марк появился в дверях.

Оскар пытался удержать его за плечо.

— Я сказал ждать.

— Там Лея!

— Она жива.

— Леон!

Он увидел серебряного волка.

Замолчал.

Несколько секунд просто смотрел.

— Это...

Леон повернул голову.

Марк медленно подошел.

— Леон?

Волк фыркнул.

Марк раскрыл рот.

— Ты огромный.

Лея, все еще прижимаясь ко мне, сказала:

— Он спас меня.

Марк посмотрел на сестру.

— От чего?

Она показала на мертвого волка возле забора.

Лицо Марка мгновенно изменилось.

— Он тебя укусил?

— Нет.

— А Леона?

— Поцарапал.

Марк подошел к серебряному волку.

— Можно потрогать?

Леон посмотрел на меня.

Будто ждал разрешения.

— Если он позволит.

Марк протянул руку.

Леон ткнулся носом в ладонь.

Марк засмеялся.

Не от веселья.

От нервов, облегчения и какого-то детского восторга одновременно.

— У тебя шерсть настоящая.

Леон фыркнул снова.

— Конечно настоящая, — сказала Лея.

— А вдруг магическая?

— Ты глупый.

— А ты полезла за лисой во время нападения!

— Не начинайте, — сказала я.

Оба замолчали.

На удивление.

Оскар подошел к Кайрану.

— Остальных взяли.

Я повернулась.

— Живыми?

— Двоих.

— Кто они?

— Пока не знаю.

— Как можно не знать?

— На них нет знаков стаи. Одежда и оружие тоже без меток.

— Они пришли за детьми.

Оскар посмотрел на Кайрана.

Тот кивнул.

— Похоже.

— Почему?

Никто не ответил.

Я почувствовала, как страх превращается в злость.

— Вчера никто не знал о серебряном волке.

— Никто из нас, — сказал Кайран.

— Значит, они пришли не за серебряным волком.

— Возможно.

— Тогда за чем?

Кайран посмотрел на Леона.

— За пробуждением.

Мне не понравилось.

— Объясни.

— Кто-то мог узнать, что один из детей Альфы впервые проявил зверя после семи лет.

— И ради этого прислать пятерых взрослых оборотней?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю.

Я почти сорвалась.

— Перестань говорить, что не знаешь!

Кайран не ответил резко.

— Я действительно не знаю.

— Тогда выясни.

— Выясню.

Он посмотрел на Оскара.

— Допросить обоих. Не здесь.

— Городская стража уже идет, — сказал тот.

— Пусть забирают официально. Наш человек останется рядом.

Я вмешалась:

— Ваш человек?

Кайран повернулся.

— Я не хочу, чтобы они умерли до разговора.

— Почему должны?

— Потому что нападавшие действовали организованно. Если за ними кто-то стоит, он может попытаться убрать свидетелей.

Это было разумно.

Я ненавидела, когда разумные вещи исходили от него именно в моменты, когда мне хотелось спорить.

— Хорошо.

Леон заскулил.

Я сразу вернулась к нему.

— Что?

Он переступил лапами.

Мара подошла.

— Пора возвращаться.

— Как?

— Сам.

— Он умеет?

— Узнаем.

Кайран сказал:

— Не дави на него.

Я бросила взгляд.

— Я знаю.

Он не спорил.

Леон тяжело дышал.

Я положила руку ему на морду.

— Слушай меня.

Серебряные глаза смотрели прямо.

— Тебе не нужно бороться. Просто подумай о себе. О том, как выглядел утром. О руках, ногах, лице.

Он заскулил.

— Не получается?

Волк мотнул головой.

Я замерла.

— Ты меня понимаешь полностью?

Кивок.

Марк ахнул.

— Он умный волк.

— Он и человеком умный, — сказала Лея.

— Я знаю.

Кайран тихо произнес:

— Леон.

Сын повернулся.

— Первое возвращение иногда сложнее самого обращения.

Я напряглась, но не остановила.

— Не думай о том, что должен стать человеком. Вспомни, как держал ложку утром. Как говорил. Как ходил на двух ногах. Возвращение легче, если цепляться за конкретное ощущение.

Леон смотрел на него.

Кайран показал ладонь.

— Пальцы.

Потом коснулся груди.

— Дыхание.

Поднялся.

— Рост. Вес. Все, что твое тело знает с рождения.

Леон закрыл глаза.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом его тело дернулось.

Я стиснула зубы.

Обратное обращение оказалось не легче смотреть.

Серебряная шерсть начала исчезать.

Лапы менялись.

Спина выгнулась.

Марк отвернулся первым.

Лея прижалась ко мне.

Кайран встал так, чтобы закрыть Леона от посторонних глаз со стороны улицы.

Через минуту на земле лежал мальчик.

Обнаженный.

Бледный.

Дрожащий.

Я сразу накрыла его плащом Кайрана, который тот протянул еще до того, как я успела попросить.

— Леон.

Сын открыл глаза.

Обычные.

Темные.

— Мам.

Я опустилась рядом.

— Я здесь.

— Лея?

— Жива.

Он повернул голову.

Сестра сразу подошла.

— Я тут.

— Больше так не делай.

Лея заплакала.

Тихо.

Не как обычно.

— Не буду.

Леон закрыл глаза.

— Хорошо.

Я провела ладонью по его волосам.

— Не засыпай пока.

— Почему?

— Осмотрю.

— Устал.

— Знаю.

Мара уже присела рядом.

— Отнесем внутрь.

Кайран наклонился.

Я автоматически напряглась.

— Можно? — спросил он.

Вот это остановило.

Не взял.

Не решил.

Спросил.

Леон открыл глаза.

Посмотрел на него.

— Что?

— Отнести тебя.

Сын помолчал.

Потом кивнул.

Кайран поднял его осторожно.

Леон был завернут в его плащ и выглядел намного младше своих семи лет.

Я шла рядом.

Кайран нес сына впервые в жизни.

В семь лет.

Эта мысль могла разрушить меня, поэтому я отложила ее на потом.

В лечебнице мы осмотрели рану.

Три длинные царапины на боку.

Не глубокие.

Крови было больше, чем повреждения.

— Повезло, — сказала Мара.

— Я быстро, — пробормотал Леон.

— Ты безрассудный, — ответила я.

Он открыл глаза.

— Лея была там.

— Я знаю.

— Что мне было делать?

Я замолчала.

Потому что ответа не имела.

Он сделал именно то,