Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

того как двое суток почти не спали.

— Я спала вчера.

— Часа четыре.

— Значит, почти половину ночи.

Мара посмотрела на меня так, как смотрят на безнадежного больного.

— Ты ужасный пациент.

— Я не пациент.

— Вот это и есть твоя главная ошибка.

Она поправила повязку Леона и вышла.

У двери ее сменил Кайран.

Я сразу нахмурилась.

— Что?

Он остановился в коридоре.

— Ничего.

— Тогда зачем стоишь?

— Хотел узнать, как он.

— Спит.

Кайран посмотрел через мое плечо.

Леон действительно снова уснул.

— Жар?

— Небольшой.

— Рана?

— Чистая.

Он кивнул.

Уходить не спешил.

Я устало потерла лицо.

— Кайран.

— Я могу посидеть.

— Зачем?

— Чтобы ты поспала.

Я чуть не рассмеялась.

— Нет.

— Алира.

— Он проснется и увидит тебя.

— В этом проблема?

— Может быть.

Кайран помолчал.

— Можно спросить его, когда проснется.

— Сейчас три ночи.

— Тогда пока посижу в коридоре.

— Ты серьезно?

— Да.

— У тебя есть трактир.

— Есть.

— И люди во дворе.

— Трое.

— Я помню нашу торговлю.

— Тогда зачем уточняешь?

Я устало посмотрела на него.

— Ты всегда был таким раздражающим?

— По твоим словам, да.

Это было почти смешно.

Я не улыбнулась.

— Если Леон проснется и сам согласится, посидишь.

Кайран кивнул.

И действительно сел на скамью у стены.

Не спорил.

Не пытался войти.

Через двадцать минут Леон завозился.

Я сразу наклонилась.

— Воды?

Он кивнул.

Помогла приподняться.

После нескольких глотков сын заметил фигуру в коридоре.

— Он еще здесь?

Кайран услышал.

Конечно услышал.

Но не вошел.

— Да, — сказала я.

— Почему?

— Предлагает посидеть с тобой, чтобы я немного поспала.

Леон посмотрел на меня.

— Ты устала.

— Нет.

— Мама.

— Немного.

— Иди.

— Леон.

— Я не маленький.

— Именно потому, что ты маленький, я здесь.

— Мне семь.

— Ты это уже говорил.

Он недовольно вздохнул.

— Пусть сидит.

Я замерла.

— Ты уверен?

— Он умеет при обращении помогать.

— Сейчас обращения нет.

— Все равно.

Я взглянула на дверь.

Кайран не двигался.

— Хорошо. Один час.

Леон приподнял брови.

— Мне или ему?

— Обоим.

Кайран вошел только после моего кивка.

Подошел к кровати.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально.

Я закатила глаза.

— Он весь день так говорит.

— Знакомо.

Я посмотрела на Кайрана.

— Не начинай искать сходства там, где удобно.

Он принял замечание молча.

Леон переводил взгляд между нами.

— Вы всегда так разговаривали?

— Нет, — ответили мы одновременно.

Сын усмехнулся.

Я поправила одеяло.

— Если что-то заболит, зовешь меня.

— Ты будешь в соседней комнате.

— Да.

— Я знаю.

— Не геройствуй.

— Хорошо.

— Если захочешь, чтобы Кайран ушел...

— Я скажу.

— Хорошо.

Я встала.

И только в коридоре поняла, насколько тяжело мне оставить их вдвоем.

Не потому, что не доверяла Кайрану физически.

Он никогда не причинил бы Леону вреда.

В этом я была уверена.

Пугало другое.

Семь лет я была единственным взрослым, который оставался рядом с детьми всегда.

Даже Мара вошла в нашу жизнь позже.

Теперь я добровольно закрывала дверь и оставляла сына с его отцом.

На час.

Всего на час.

Но внутри это ощущалось намного крупнее.

Я легла в своей комнате.

Сон не приходил.

Сначала прислушивалась.

Тишина.

Потом услышала голос Леона.

Слов не разобрала.

Кайран ответил.

Еще через минуту Леон снова что-то сказал.

Я заставила себя не вставать.

Если сыну понадобится, он позовет.

Прошло, наверное, минут десять.

Я уснула.

Разбудил гром.

Подскочила так резко, что несколько секунд не понимала, где нахожусь.

За окном вспыхнул свет.

Через мгновение снова прогремело.

Гроза.

Осенняя, поздняя, резкая.

Я выбежала в коридор.

Дверь Леона была приоткрыта.

Кайран сидел рядом с кроватью.

Сын спал.

— Все хорошо, — тихо сказал он.

Я кивнула.

И тут услышала шаги из другой комнаты.

Марк выбежал в коридор босиком.

Лицо белое.

— Мам.

Я сразу подошла.

— Иди сюда.

Он вцепился в меня.

Еще один раскат.

Марк вздрогнул всем телом.

Кайран поднялся.

— Что случилось?

Я посмотрела на него.

— Гроза.

— Вижу.

— Он боится.

Кайран перевел взгляд на сына.

Марк заметил.

Сразу отпустил меня и попытался выпрямиться.

— Я не боюсь.

— Только что почти залез мне под руку.

— Я просто быстро пришел.

— Конечно.

Гром ударил снова.

Марк зажмурился.

Кайран выглядел растерянно.

Не потому, что не знал, что делать с грозой.

Потому что не знал, что его сын боится ее.

— Давно? — спросил он.

Марк открыл глаза.

— Что?

— Боишься грома.

— Я не боюсь.

— Хорошо. Давно не боишься грома?

Марк посмотрел на него с подозрением.

— Всегда.

Кайран перевел взгляд на меня.

Я ничего не сказала.

Он понял сам.

Еще одна вещь.

Еще один кусок жизни, которого у него не было.

— Почему? — спросил Кайран.

Марк пожал плечами.

— Громко.

— Ты оборотень?

Вопрос вырвался у Кайрана автоматически.

Я сразу напряглась.

Марк тоже.

— Нет.

Кайран понял ошибку.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— Просто у оборотней слух чувствительнее. Я подумал...

Он замолчал.

Марк отвернулся.

— У меня нет волка.

Мне хотелось вмешаться.

Но Кайран должен был выйти из этого сам.

— Пока нет, — сказал он.

Марк снова посмотрел.

— А если никогда?

Кайран не ответил сразу.

— Тогда гроза все равно останется слишком громкой.

Марк нахмурился.

— И все?

— А что еще должно быть?

— Не знаю.

— Тогда и я не знаю.

Сын долго смотрел на него.

Потом очередной раскат заставил его снова вздрогнуть.

Кайран сел на пол возле стены.

— Хочешь знать, что мне помогало в детстве?

Марк явно заинтересовался, но старался не показывать.

— Ты тоже боялся?

— Нет.

Я фыркнула.

Кайран посмотрел на меня.

— Что?

— Ты сейчас врешь ребенку.

— Я не боялся.

— В пятнадцать лет ты однажды проснулся во время грозы и пришел в библиотеку, потому что не хотел оставаться один.

Он замер.

Марк медленно повернулся к нему.

— Правда?

— Мне было пятнадцать.

— И ты боялся.

— Я не сказал...

— Значит, боялся.

Я почти улыбнулась.

Кайран вздохнул.

— Хорошо.