Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

— Поэтому Оскар едет в архив.

— Велара узнает.

— Рано или поздно.

— Я ей не доверяю.

Кайран посмотрел внимательнее.

— Почему?

Я усмехнулась.

— Потому что семь лет назад она пришла ко мне первой и сказала, что камень не ответил. Потому что именно она стояла рядом и объясняла, насколько все серьезно. Потому что она хранительница книг и при этом никто не вспомнил ни про серебряных волков, ни про позднее пробуждение.

— Ты думаешь, она знала?

— Я думаю, что слишком много людей тогда были уверены в вещах, которых сейчас не понимают.

Кайран помолчал.

— Справедливо.

— И если Оскар найдет что-то, я хочу увидеть копию.

— Увидишь.

— Не пересказ.

— Копию.

— Полную.

— Полную.

— Даже если Совету не понравится.

— Даже если.

Я кивнула.

Он собирался уйти.

Из комнаты выглянул Марк.

— Кайран.

Тот обернулся.

— Что?

— Ты сегодня в трактире?

— Да.

Марк помедлил.

— Если ночью снова будет гроза...

Я почувствовала, как сердце сжалось.

Кайран не улыбнулся.

Не сделал момент больше, чем он был.

— Я буду недалеко.

— Хорошо.

Марк исчез обратно.

Кайран долго смотрел на пустой дверной проем.

Потом тихо сказал:

— Я не знал.

— Что?

— Что он боится грозы.

Я молчала.

— Не знал, что Лея любит сыр. Что Леон не любит рыбу. Что Марк полезет спасать любую больную зверушку, даже если она его укусит.

— Он полезет.

— Уже понял.

— И это малая часть.

— Знаю.

Он провел рукой по лицу.

— Иногда мне кажется, что семь лет — просто число.

Я сразу напряглась.

Кайран продолжил:

— А потом за один завтрак узнаю пять вещей, которые должен был знать давно.

Я не смягчилась.

Но и бить словами не стала.

Не требовалось.

Он уже понял.

— Семь лет не вернуть, — сказала я.

— Знаю.

— Даже если дети однажды тебя примут.

— Знаю.

— Ты все равно пропустил их первые слова. Первые шаги. Болезни. Ссадины. Все.

— Знаю.

В этот раз в его голосе не было защиты.

И это лишило меня привычного гнева.

Оставило только усталость.

Кайран выпрямился.

— Я пойду.

— Хорошо.

— Если что-нибудь изменится...

— Я пошлю человека.

Он кивнул.

Спустился.

Я осталась в коридоре.

За дверью дети спорили.

— У меня первый был коготь, — говорил Марк.

— У Леона целый волк, — ответила Лея.

— Я не с ним сравниваю.

— Тогда с кем?

— С тобой.

— У меня серебро.

— Это не коготь.

— Зато красивее.

— Откуда знаешь? Ты не видела мой коготь.

Леон тяжело вздохнул.

— Может, вы перестанете соревноваться, кто страннее?

Тишина.

Потом Марк сказал:

— Ты пока выигрываешь.

Лея засмеялась.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Трое.

Все трое.

Семь лет назад их назвали детьми без зверя.

Теперь один уже стал серебряным волком.

Второй выпустил первый коготь.

У третьей под кожей проступило серебро.

И где-то по дороге к Серому Хребту Оскар ехал к старым книгам, которые, возможно, знали о моих детях больше, чем мы сами.

Впервые я ждала вестей из стаи не со страхом, что она снова что-то у нас отнимет.

Я хотела узнать, что именно семь лет назад они не сумели увидеть.

Глава 9. Страницы, которых нет

Глава 9. Страницы, которых нет

Оскар не вернулся через два дня.

На третий от него тоже не было вестей.

Кайран говорил, что дорогу могло размыть после грозы, а я каждый раз отвечала, что знаю, как выглядит осенняя дорога и не нуждаюсь в объяснениях.

На самом деле я просто нервничала.

Дети чувствовали это.

Особенно Леон.

— Ты опять смотришь на ворота, — сказал он за завтраком.

— Я смотрю в окно.

— На ворота.

— Они находятся за окном.

Марк поднял голову от тарелки.

— Ты ждешь Оскара?

— Да.

— А он привезет книгу?

— Надеюсь.

— Ту, где написано про нас?

— Мы пока не знаем, написано ли там про вас.

Лея размешивала кашу, хотя уже несколько минут не ела.

— Но про серебряных волков есть.

— Возможно.

— Ровен видел.

— Очень давно.

— Он сказал, что видел рисунок.

— Да.

Марк задумался.

— А вдруг там был не волк, а собака?

Леон посмотрел на него.

— Серебряная собака под тремя лунами?

— Почему нет?

— Потому что это глупо.

— Может, раньше такие были.

— Серебряные собаки?

— Старые породы.

Лея поставила ложку.

— Марк, если в книге была собака, зачем Ровен так испугался?

Марк открыл рот.

Подумал.

Закрыл.

— Ладно. Наверное, волк.

Я улыбнулась.

За последние дни дети почти перестали воспринимать собственные изменения как что-то страшное.

Леон уже несколько раз чувствовал зверя внутри, но нового полного обращения не было. Рана на боку заживала быстро. Слишком быстро для человека, но нормально для пробудившегося оборотня.

Марк каждый день проверял ногти, хотя я запретила специально злиться или пытаться вызвать когти. Один раз они показались во время ссоры с Леоном и исчезли прежде, чем он успел обрадоваться.

У Леи серебристый след под кожей появлялся еще дважды.

Каждый раз всего на несколько секунд.

Никакой боли.

Никакого жара.

Только серебро.

Мара записывала все изменения по дням.

Я старалась не думать, насколько сильно эти записи напоминали мне ожидание неизвестной болезни.

Дети не были больны.

Я повторяла это себе ежедневно.

Просто мы понятия не имели, кем именно они были.

Снизу хлопнула дверь лечебницы.

Я автоматически прислушалась.

Леон поднял голову.

— Кайран.

— Уверен?

— Да.

Марк засмеялся.

— Ты теперь всегда знаешь.

— Он громко ходит.

— Нет.

— Громко.

— Оскар громче.

Лея посмотрела на братьев.

— Вы измеряете людей по шагам?

— Я нет, — сказал Марк. — Это Леон странный.

— У тебя когти.

— А у тебя руки светятся.

— Перестаньте, — сказала я.

В дверь кухни постучали.

Кайран вошел только после ответа.

За последние дни он привык спрашивать.

Я тоже начала привыкать к тому, что он спрашивает.

И это было опаснее, чем его прежние приказы.

К приказу легко сопротивляться.

К нормальному поведению — гораздо сложнее.

— Доброе утро, — сказал он.

Марк сразу спросил:

— Оскар приехал?

Кайран посмотрел на него.

— Еще нет.

— Тогда зачем