Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

в заведения совсем уж сомнительного характера – разбавить свою опостылевшую, изрядно надоевшую домашнюю жизнь. Людей подгонял страх – страх не получить от жизни сполна, страх провести праздники не как все, страх ударить в грязь лицом перед знакомыми и родственниками. Ведь ничто так не подстёгивает человеческое тщеславие, как желание быть «не хуже других».

Внутренне он уже смирился с тем, что когда-нибудь во время приступа у него или не выдержит сердце, или он задохнётся. И такой исход представлялся ему даже подходящим – по крайней мере, без лишних мучений.

Старик, усердно обходя весь этот гам, вышел на тихий, в отдалении от центра, засыпанный снегом бульвар. Здесь по всему променаду были расположены уютные скамеечки с высокими спинками и глубокими сиденьями. Многочисленные деревья стояли сейчас полностью обнажённые, пугая своей чернотой. Летом бульвар был востребован: люди неспешно прохаживались; сидя на скамейках, пили кофе; мамаши выгуливали своих чад, а собачники – четвероногих друзей; служащие окрестных учреждений выходили в обеденный перерыв перекусить на свежем воздухе. Но зимой, особенно по вечерам, здесь было безлюдно и таинственно: свет фонарей, не проникая в укромные уголки, освещал лишь небольшие участки, а окружающие предметы приобретали самые причудливые формы и отбрасывали фантастические тени. Создавалось впечатление некой потусторонности. Изредка тишину нарушали еле слышные, проезжающие где-то совсем далеко машины.

Сегодня у его похода была конкретная точка назначения – пункт ночлега на Майской улице. Там можно было получить горячий ужин и остаться на ночь, потом он закрывался до следующего вечера. Такие центры появлялись в городе каждую зиму, но почти всегда – в новых местах. Как он слышал от волонтёров, работающих здесь, не хватало финансирования, да и горожане активно противились соседству с подобными заведениями. Вот туда он и направлялся, предвкушая еду и тепло, а также встречу с кем-то из старых знакомых, в том числе среди волонтёров, что было особенно приятно. Волонтёры менялись редко: людей, желающих тратить своё время на помощь бездомным, дышать их запахами, убирать за ними, было наперечёт. Многих из них он помнил не только по именам, но и по чертам характера. Одни, ограничиваясь выполнением обязанностей, были не слишком общительны, другие, наоборот, охотно разговаривали с приходящими, интересовались их здоровьем, проблемами, иногда делились и своими новостями. Одни, занимаясь волонтёрством, считали, что выполняют некую миссию, помогая нуждающимся, другие убивали пустоту, образовавшуюся в их жизни. Но подавляющим большинством волонтёров являлись студенты: общественная деятельность дополняла достижения в учёбе.

Старик очень любил, когда на дежурстве была молодёжь, он подсознательно тянулся к ним, ему нравились их непосредственность и оптимизм, неуёмное желание привнести в мир что-то хорошее. Глядя на них, он снова видел себя молодым, как когда-то, много лет назад. Когда он был сильным и здоровым, верил в добро и справедливость. Когда жизнь, открывающаяся впереди, казалась светлой и не расставила ещё свои капканы и ловушки.

Но зимой, особенно по вечерам, здесь было безлюдно и таинственно: свет фонарей, не проникая в укромные уголки, освещал лишь небольшие участки, а окружающие предметы приобретали самые причудливые формы и отбрасывали фантастические тени.

Оказавшись на бульваре, он прикинул оставшееся расстояние и решил передохнуть. Быстрым шагом до его цели оставалось минут двадцать ходу, но ноги заплетались и уже не могли поддерживать взятый темп. Он доковылял до ближайшей, куда не падал свет фонаря, скамейки и, смахнув с неё снег, постарался устроиться с наибольшим удобством. Едва он сел, как сразу почувствовал неимоверную усталость, тело отзывалось болью на любое движение, а руки и ноги онемели, как будто по ним проехал каток. Ему немедленно захотелось прилечь, расслабить уставшее тело – стало ясно, что сидя отдохнуть не получится, а вот вытянуться в полный рост будет самое то. «Полежу минут десять», – он мог не опасаться, что кто-то его прогонит: бульвар был по-прежнему пуст. Скамейка идеально подходила для принятия горизонтального положения: достаточно длинная, чтобы не торчали ноги, и с просторным углублением между сиденьем и спинкой, куда он с удовольствием и поместился.

Лёжа на спине, он наблюдал, как огромные пушистые снежинки летят из зияющей пустоты тёмного зимнего неба. Периодически они приземлялись ему прямо на лицо, и тогда он, ленясь пошевелить рукой, дул на него со всей силой. Так прошло какое-то время, часов у него не было, но он понимал, что те десять минут, выделенных им самому себе на «полежать», истекли, и решил было уже вставать, как вдруг услышал поскрипывание снега. Кто-то шёл по пустынному бульвару, через мгновение шаги затихли у соседней скамейки, обращённой в противоположную сторону. Он хотел подняться, обнаружить своё присутствие, но что-то сковало его члены так, что он даже не дёрнулся. «Может, кто-то из собачников вывел свою… дела сделать», – но собаки-то слышно не было.

– Давай здесь присядем, тут вроде потемнее, никто не увидит, да и само место зимой глухое! – Он понял, что гостей было двое, и почему-то ещё крепче сжался, словно стараясь слиться со скамейкой.

– Да, место ты выбрал самое что ни на есть конспиративное, захочешь – никого не встретишь при всём желании! – усмехнулся второй.

– Ничего, вернее будет, дополнительная осторожность не повредит. – Первый явно не был настроен на легкомысленный тон. Потом послышался звук сметаемого снега, и они сели, но не так, как сели бы отдыхающие, вольготно откинувшись назад, а аккуратно пристроившись с краю.

– Вот фотография клиента, снимок сделан вчера. Узнаешь его сразу. Он мужик представительный, да и одевается всегда как английский лорд: трость, пальто, не удивлюсь, если под пальто смокинг. В общем, не перепутаешь. Здесь он выходит из офиса и садится в машину. Охранники всегда идут один спереди, другой – сзади, «шкафы» ещё те, закрывают его целиком, но когда открывают дверь, то на несколько секунд появляется обзор. Это тот момент, который ты не должен упустить.

– Ясно, не учи учёного. Не первый и не последний, надеюсь! – Принимавший заказ был человек с юмором. Юмор у него, правда, был мрачноватый. – Я так понял, времени на выполнение в обрез?

Первый явно не был настроен на легкомысленный тон. Потом послышался звук сметаемого снега, и они сели, но не так, как сели бы отдыхающие, вольготно откинувшись назад, а аккуратно пристроившись с краю.

– В этот раз – да. Срок поджимает, через три дня он вылетает за границу, нужно успеть. Полететь он не должен! – Заказчик был по-деловому сух.

– Ок, завтра осмотрюсь, но позицию для выстрела лучше чердака или крыши напротив всё равно не придумать. Во сколько он