Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Мирного и прочих. Вместе они отстояли уникальный исторический объект и сделали его одним из главных пунктов для туризма в Зоне отчуждения. А уже сами туристы, посещавшие Чернобыль-2 каждый день, стали самыми лучшими охранниками, замечающими любую подозрительную активность.

Страдает Припять и от вандалов самых разных мастей. Сначала ими были жители соседних сел, проникающие сквозь дыры в ограждениях.

После выхода культовой игры S.T.A.L.K.E.R. Зону буквально наводнили молодые люди, желающие острых ощущений и славы в игровых комьюнити. Для многих это выливалось в крушение стекол, распитие спиртного и разрисовку домов мазней граффити. Сталкеры поприличнее устраивали секретные квартиры, обставляя их брошенной мебелью, и даже пытались «оживить» колесо обозрения, запитав его электричеством. Охрана ловила в среднем по одному человеку в день, но остановить этот мутный поток не могла.

Более того, в последние годы, после либерализации посещений Припяти, наиболее отмороженная часть вандалов организовала целые налеты, с демонстративным крушением оставшихся дверей и окон, выбрасыванием на улицу мебели и даже фотосессиям в голом виде. Полный набор: пьяные лица со следами умственной отсталости, возбужденное состояние, показное поведение на камеру. Яркое доказательство, почему Припять уже давно нуждается в статусе музея под открытым небом, с соответствующими сроками за его уничтожение.

Но брошенный беззащитный город вандалят не только нелегалы. Государство, желающее сэкономить на строительстве полигонов, разрешило в начале 20-х годов использовать его улицы для тренировок украинской Нацгвардии. Припять закрывали на определенные дни для посещений, и на ее улицах раздавались выстрелы из боевого оружия. После чего активисты находили стены, граффити и макеты людей с пулевыми отверстиями. Разумеется, мусор и упаковки от сухпайков бравые гвардейцы кардинала А. Балана убирать за собой стеснялись, предоставив это недостойное занятие гражданским волонтерам.

Проблемы последних лет с изменением климата и лесными пожарами не обошли стороной и Зону отчуждения. Советская система лесничеств, следивших за пожарной безопасностью во времена СССР, стремительно деградировала. В Чернобыле же ее нормальная работа и вовсе невозможна. Поэтому засушливый сезон и массовое возгорание были лишь вопросом времени. Этому поспособствовали и отдельные лоботрясы, обожающие поджигать сухую траву и смотреть, что же там произойдет дальше.

А дальше 3 апреля 2020 года вспыхнул крупнейший пожар, пронесшийся вихрем от Народичского района, находившегося в эпицентре радиоактивного «западного следа», практически до самой ЧАЭС.

Тот апрель выдался жарким и засушливым, так что немудрено, что игры с огнем одного из жителей села Раговка закончились уничтожением более 11 000 гектаров леса. Огневой вал бушевал десять дней и к 13 апреля достиг Припяти. Были сожжены знаковые для Зоны отчуждения села Копачи (ближайшее к АЭС), Лелев и Чистогаловка. На следующий день огонь подобрался к станции Янов. Зона потеряла сразу треть всех объектов, значимых для истории Чернобыльской аварии.

Пожар тушили до середины мая сотни сотрудников с машин и вертолетов. Радиационный фон временно повысился до 200–250 мкР/ч, а ветра разнесли загрязненный дым по соседним областям. Это самый печальный факт, ведь такой фон вполне допустим для человека при недолговременном пребывании, но радиационные частицы, попавшие с дымом в органы дыхания, могут вызвать серьезные последствия для здоровья.

И все же несмотря на все проблемы чернобыльский туризм на рубеже десятилетий резко пошел в гору. Виной тому стали два благоприятных события, совпавших по времени – начало работы «Арки» и выход сериала НВО «Чернобыль». Первое резко улучшило радиационную обстановку в Зоне, а второе наполнило ее туристами со всего мира, возжелавшими увидеть настоящую арену событий из самой громкой мировой премьеры 2019 года.

Украинские власти пошли навстречу «пожеланиям международных трудящихся» и объявили о либерализации посещения ЧЗО. Туристический поток резко вырос до 120 тысяч человек в год. Организаторы программ соревновались в изобретательности, предлагая любые виды посещений – от сплавов по реке Уж на лодках до заездов на лошадях или специально подготовленных вездеходах-амфибиях. Самые состоятельные даже получили возможность облететь украинскую часть ЧЗО на легких самолетах.

Братья-белорусы, наблюдая такой праздник жизни и туристических денег, тоже решили не сидеть сложа руки. Строгость местных законов оградила территорию Полесского радиационно-экологического заповедника от разрушительных действий мародеров. Редкие нелегальные сталкеры легко ловились местными егерями и нарядами милиции. Так что работникам заповедника было что показать, хотя и в очень ограниченных локациях. Сложную процедуру получения разрешений на въезд взяли на себя уполномоченные турфирмы, и групповые экскурсии по выходным дням стали обыденной практикой. Но сравниться с украинской вольницей они, разумеется, никак не могли.

Чернобыль, наше время

Поверить в то, что на территории ЧАЭС снова появится тяжелая военная техника, еще несколько лет назад было невозможно. Разве что в сценариях нового ядерного апокалипсиса, когда происходит разрушение всех защитных укреплений над спящим реактором, и в дело вступают отважные ликвидаторы, защищенные броней. Но жизнь иногда пишет сценарии, которым бы лучше пылиться в самых дальних ящиках, с пометкой «плохая фантастика».

Передовые отряды Вооруженных сил России и спецподразделения Росгвардии вошли в Припять и на станцию днем 24 февраля, не встречая сопротивления со стороны батальона по охране Зоны отчуждения Нацгвардии Украины. В это время на работе находилось более 300 человек из персонала, пожарных и военных. Там же гуляло несколько туристов, выбравших этот день для посещения. По свидетельствам очевидцев, в 14 часов у здания административного корпуса и памятной стелы с именами погибших ликвидаторов появились БТР и танк. После переговоров 169 украинских военных сдались в плен, а представитель Росгвардии пообещал, что военные не станут вмешиваться в работу ядерного объекта и не собираются мешать обычной работе его персонала.

Впрочем, обычной ее назвать трудно. Мост, соединяющий Славутич с ЧАЭС, уже превратился в руины, и все 210 атомщиков работали без замены в течение 26 последующих дней, ночуя здесь же, на станции. Любые перемещения персонала должны были согласовываться с охраной из Росгвардии, что добавляло свои трудности. На телевидении тем временем вышел сюжет прямо с ЧАЭС, где один из работников, в присутствии российских военных, говорил о том, что станция работает в обычном режиме, никаких проблем и эксцессов у них нет. Мировые средства массовой информации в те дни сообщали, что солдаты ВС РФ роют окопы и строят укрепления прямо в Рыжем лесу. Это воспринималось как фантасмагория.

По словам Сергея Киреева, отвечающего за датчики измерения уровня радиации, 24 февраля из-за передвижения тяжелой техники и поднятой ею пыли радиационный фон в Зоне поднялся в 2–8 раз, и примерно через неделю вернулся к нормальным значениям.

Тем временем на многострадальной станции отключилось электричество, вырубили сотовую связь и интернет. Администрации пришлось пользоваться проводными телефонами, как в СССР, завести запасные