Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Не государство обслуживает граждан, а сами граждане становятся винтиками в натужно скрипящем механизме. Все без исключения – от каменщика, строящего дом для переселенцев на радиоактивном пятне, до выдающегося академика. Такова системная основа всех азиатских деспотий, и советская не стала исключением.

«Быть ученым – значит, быть наивным. Мы настолько поглощены поисками правды, что не осознаем, насколько мало людей хотят, чтобы мы ее отыскали. Но она всегда есть, и неважно, видим ли мы ее или нет, выбираем ее или нет. Правду не интересуют наши желания, не интересует наше правительство, наша идеология или религия. Она будет дожидаться своего часа. И это – подарок Чернобыля.

Когда-то я боялся цены правды, но теперь лишь вопрошаю: „Какова цена лжи?“»[7]

Ценой чернобыльской лжи стала судьба целого поколения советских людей и последующий полураспад территории бедствия на независимые куски. Она растет каждый год и уходит за горизонт, как бескрайние Полесские равнины.

Последствия

Итак, что значил собой Чернобыль для страны, ее жителей и ее истории?

Масштабы последствий небольшого взрыва всего лишь одного реактора, спрятанного на полесских просторах, поражают. Площадь загрязнения превысила 200 тысяч квадратных километров, у Белоруссии заражено более 20% всей территории. В одночасье стали непригодными для земледелия 5 миллионов гектаров земли. Отселены несколько городов и сотни поселков на территории трех республик. Белоруссия и Украина столкнулись с массовым исходом населения, сравнимым с бегством от немецкой оккупации 1941 года. Гектары, километры, проценты…

Как, в каких единицах измерить горечь от потери родного дома, привычного уклада жизни? «Когда объявили эвакуацию и стали давать квартиры в городе, многие из нашей деревни уехали. Там же все удобства, магазины под боком, а к нам автолавка не каждый день приезжала, – рассказывал мне в 2010 году Юлий Иванович Лещинок, единственный житель покинутого белорусского хутора Будовник. – Дома их растащили по бревнышку. Потом они стали жаловаться, что в городе им плохо, что хотят обратно, да куда уж теперь… В живых, почитай, никого не осталось, все перемерли от тоски от той. А мы с бабкой живем…»

Потери в здоровье населения адекватно оценить не представляется возможным – настолько велик их масштаб. Учитывая высокую степень радиоактивного загрязнения, необходимо было выселить белорусские города Брагин, Хойники, Комарин, Ветка, а это десятки тысяч человек.

Власти не решились проводить полномасштабную эвакуацию, оставив людей с невидимой опасностью один на один.

В результате общая смертность в наиболее пострадавшей Гомельской области повысилась почти в полтора раза, а по всей Беларуси – на треть. Люди умирали от болезней крови, органов дыхания, злокачественных опухолей. Это небольшое государство официально было объявлено зоной экологического бедствия.

Такие же проблемы у сотен тысяч ликвидаторов, разбросанных ныне по всем уголкам бывшего СССР. Многие из них потеряли свое здоровье, а зачастую и жизни.

В пресс-релизе Национального радиационно-эпидемиологического регистра российской Академии медицинских наук от 2006 года фигурируют сухие данные: «Согласно прогнозным оценкам, к концу 2006 года в рассматриваемой когорте ликвидаторов ожидается около 10 000 смертей, что составляет около 16% от численности рассматриваемой когорты в 1991 году. Из них 43% – от болезней системы кровообращения. Онкологическая смертность будет составлять 13%. Смертность от травм и отравлений – 25%».

За каждым процентом чей-то муж, чья-то дочь, чьи-то разрушенные планы и судьбы. Все эти потери прямые, но существуют и косвенные, куда масштабнее.

Чернобыль стал началом конца могущественной коммунистической державы, наводившей ужас на весь цивилизованный мир.

Ликвидаторы, идущие плечом к плечу на дымящийся реактор, не могли и подумать, что совсем скоро они станут гражданами разных стран, то конфликтующих, а то и воюющих между собой. Звезда по имени «Полынь» упала на гигантского колосса, и он рухнул, похоронив в своих обломках все надежды чернобыльцев на лучшую долю. Сбылось еще одно библейское предсказание. Будущее и настоящее оказались предопределенными, как в мрачных пророчествах чернобыльских старух.

…Огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его – из серебра, чрево его и бедра его медные, голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные. Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю.

(Книга пророка Даниила, 2)

Брошенная станция

Торговавшие всем сим, обогатившиеся от нее, станут вдали от страха мучений ее, плача и рыдая и говоря: горе, горе тебе, великий город, одетый в виссон и порфиру и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными и жемчугом, ибо в один час погибло такое богатство!

(Апокалипсис, 18)

Наконец, рассеялся дым ликвидационных сражений. Разъехались по своим, уже независимым государствам их участники. Вчерашние герои, рисковавшие жизнью и получавшие за это почетные грамоты и памятные значки, вернулись к прежней жизни, в которой не были никому нужны. В глазах нового постперестроечного начальства «ликвидатор» превратился в больного назойливого человека, все время требующего каких-то непонятных льгот и компенсаций. Если в период с 1986 по 1991 год выходило множество законов и постановлений союзных властей «об улучшении, углублении, социальной защите» и прочих радостях для пострадавшего населения, то после развала СССР все руководство дружно, как по команде, развело руками: «Денег нет, но вы держитесь, хорошего вам настроения».

Станция меж тем исправно работала, выдавая на-гора электроэнергию, но уже в меньших количествах. Собственно, работающие блоки ЧАЭС были ничуть не хуже своих близнецов с Игналинской (Литва), Курской, Ленинградской и Смоленской АЭС. Но после катастрофы 1986 года весь мир накрыл страх перед атомной энергетикой, настоящий «чернобыльский синдром».

Первой его жертвой стала недостроенная Щелкинская АЭС в Крыму. Из-за многочисленных протестов в 1989 году возведение заморозили, и сегодня она осталась памятником человеческим страхам. Огромный бетонный куб – близнец 4-го чернобыльского блока. В нем должен был стоять такой же реактор РБМК-1000. Масштабы может оценить каждый желающий, включив окрестности Щелкино в свой крымский маршрут.

По всей ядерной энергетике мира был нанесен колоссальный информационный удар. В Европе и Северной Америке до 2002 года не было построено ни одной