Любовь и курица - Елена Иваненко

class="p1">– Из перловки и пшена? Или из дешевых макарон? – возмутилась повариха. – Специи хотя бы купите нормальные, средиземноморские травы, масло оливковое, овощей разных побольше, курицу свежую, – настояла она, – люди к нам не только на обед пойдут, но и вечером поужинать и отдохнуть, как в кафе.

– Взаправду говорят, чем длиннее ноги, тем короче ум. Ты, Окрошкина, по-моему, вместе со шпильками, дури где-то нахваталась. Кто будет «Цезарь с креветками» в нашей дыре покупать? Доярки? Или водилы? Или птичницы? – гулко постучал кулаком по лысине Руслан Мартынович.

– Ну, хоть с курицей давайте сделаем! – не сдалась Анька. – Или с форелью! Птицу и свежую рыбу с рыболовного хозяйства рядом недорого продают!

– А! Ты хочешь с моей помощью куриный бизнес матери развить? Хорошее дело. Только без меня! Народ ест суп на свиных костях и котлеты из хлебного фарша. Если хочешь, можешь стряпать «Цезарь с минтаем», который я на холодильной распродаже беру. И закрыли тему. Тратиться не буду! – вскочил с дивана предприниматель.

– Ах, так! – неожиданно для себя, но ожидаемо для эффектной женщины с роскошным декольте, обнаглела Анька. – Тогда я увольняюсь! Мне надоело кормить сельчан просрочкой, стараясь хоть как-то придать съедобный вкус несъедобным блюдам!

– Не смеши мои шары! – расхохотался хозяин столовой и по совместительству владелец боулинга. – Куда ты пойдешь? Яйца курицам перебирать? Или Буренок доить?

– Не ваше дело! – усевшись за стол, написала заявление об увольнении революционерка.

– Ну, ну! На коленях обратно приползешь, – ухмыльнулся Руслан Мартынович, – но учти, я тебя просто так уже не возьму, только через ласку, – похотливо уставившись в пышную грудь, предупредил он.

Громко цокая, Анька выскочила в коридор, а потом в парящую кастрюлями кухню, где хозяйничали ее коллеги.

– Ань, опаздываешь, сколько соли в борщ класть? – озадачила ее вторая повариха Вера, она же и мойщица посуды, когда шел народ.

– Все! Девочки, я уволилась. Надоело на скупого хрыча горбатиться, – на прощание сыпля приправу в суп, сообщила Окрошкина.

– С ума сошла? Куда ты теперь? – ахнули лепщицы пельменей.

– За горожанина, поди, замуж пойдешь? – завистливо взглянула на бунтарку Вера.

– Нет, – вспомнив Михаила, вздохнула Анька, – хотя… почему бы и да! – разрешила себе вслух помечтать она.

– Он крутой бизнесмен. А ты кто? – рассмеялись работницы столовой.

Под удивленными взглядами хихикающих бывших коллег Анька гордо процокала на выход.

На улице неимоверная тяжесть навалилась на девушку. Что она творит? Выставила себя на посмешище, осталась без работы. Еще и тайную мечту озвучила при всех. А Михаил даже не приезжает.

– Ну, их, к лесу, мужиков! О своей миссии подумай, Аня! – напомнила бунтарка красивому отражению в стекле столовой.

Вынув из сумочки телефон со списком желаний, она присела на скамейку возле школы и задумалась. С ходу открыть в селе классное кафе не получилось. Может, она неудачница? Слезы бессилия почти застлали глаза, как вдруг девушка узрела стеклянный ларек рядом с птицефабрикой матери.

* * *

Евгения Максимовна считала выручку за прошлый день, когда дочь вторглась в ее скромную контору.

– Мне нужна твоя помощь, мам, – помявшись, приступила к делу Анька, – ты дашь мне в аренду павильон, где раньше яйцами и сырыми курами торговала?

Никогда прежде взрослая дочь не обращалась за помощью, гордясь абсолютной самостоятельностью, и хозяйка птицефабрики поняла, что дело серьезное.

– Конечно. Но для чего тебе он? – удивилась она.

– Буду тебе с продажей куриц помогать, – ловко показала партнерскую выгоду молодая бизнесменша, – еще мне нужен старый «каблук», на котором уже никто у тебя не ездит.

– Хорошо, если заведется, бери, – вынула из ящика ключи мать, – а что случилось?

– Новая жизнь случилась, мам, – решительно улыбнулась Анька, – спасибо! А с документами на торговлю поможешь?

* * *

Водитель самосвала Рязанцев помог отремонтировать старую машину. Поковырявшись татуированными руками под ржавым капотом, он легко завел автомобиль и передал ключи Аньке.

– Катай с ветерком! Ни гвоздя, ни жезла! – не взяв ни копейки, пожелал на прощание бывший зек.

Водительское удостоверение Окрошкина получила еще в техникуме, но практики вождения совершенно не имела. Матерясь синхронно с дерганиями «каблука», Анька преодолела десятиминутный путь от центра до дома за два долгих часа, где ее, бледную и вспотевшую, заприметил дед Федот. Выгрузив из кузова десяток свежих куриных тушек в холодильник, старик усадил горе-водительницу за руль и толково разъяснил, как выжимать сцепление, газовать и плавно тормозить, чтоб сохранить нервы и лоб в целости.

– Анютка, ты молодец! – узнав подробности увольнения, похвалила храбрую соседку баба Капа, – Коли работа не в радость, людям пользу не несет, надо меняться. А то спросят на том свете, что хорошего ты сделала для других, а тебе, кроме просроченного минтая, и вспомнить нечего. И ларек вымыть помогу, – пообещала старуха.

Даже бывший жених Витька, разузнав, что Окрошкина мутит новый бизнес, предложил помощь.

– Вывеску надо подкрасить. Сделаешь, Кумачов? – забыв прошлые обиды, благодарно улыбнулась Анька.

– Оказывается, когда есть цель, просить помощи у других не стыдно и не страшно, – набегавшись за день, ближе к ночи довольно упала на диван рядом с котом девушка. Выспавшийся Мурзик спрыгнул на пол и громким ором подтвердил, что просить жрать в полночь тоже не стыдно и не страшно, за что получил требуемый ужин.

* * *

Через несколько дней в центре села недалеко от столовой привлекательно замигал нарядной даже летом елочной гирляндой мини-магазин готовой еды.

«Горячая цыпАнька», – гласила яркая надпись на ларьке, добросовестно придуманная и выведенная маляром.

– И курицу, и тебя не забыл балбес, – глядя на вывеску, сложила руки на груди баба Капа, приглашенная молодой  соседкой на открытие бизнеса в группу поддержки, – аппетитное название сочинил, как для стриптиз-клуба.

На улице перед отмытой стеклянной палаткой Окрошкина выставила два пластиковых стола и несколько стульев под цветными воздушными шариками над дверью. Первым на аромат привезенной в фургоне в термосумках жареной курицы прилетел самосвал Рязанцева.

– Угощайтесь, Игнат, – отвергла деньги Анька, – спасибо за помощь в ремонте машины, – на пластиковой подложке выдала она водиле половину тушки, завернутой в тонкий румяный лаваш и украшенной зеленью из огорода.

Рязанцев смущенно принял дар и уселся за стол, вытерев руки о штаны.

– Вот влажные салфетки, – пододвинула ему пачку Капитолина Матвеевна.

– М-м-м, зачетный хавчик! От души, Анна Сергеевна! – вздернул брови вверх Рязанцев, откусив ароматную ножку. Больше он не говорил, потому что увлеченно жевал. Прикончив порцию, водила снова вытер руки о штаны.