Любовь и курица - Елена Иваненко

– Заверни мне еще порцию с собой, в медпункт свезу, – протянул деньги он.

– Привет фельдшерице твоей, – поклонилась Капитолина Матвеевна, а к ларьку уже выстроилась очередь из любопытных совхозных работяг.

* * *

Руслан Мартынович нервно шагал по пустому залу столовой. Время обед.

– Где чертовы клиенты? – высунулся он в кухню, где лениво залипала в телефоне повышенная из посудомоек до главного повара Вера.

– К Аньке сбежали, – не успела вымолвить она, как входная дверь хлопнула, и валом повалил народ.

Хозяин столовой облегченно выдохнул, узрев выстроившуюся у умывальника очередь и скрылся в кабинете. Через полчаса запах кислых щей перебил какой-то приятный аромат, идущий из-за двери. Принюхавшись, Руслан Мартыныч озадачился и выплыл в зал. За столиками восседали клиенты и аппетитно грызли поджаристые куриные ножки, закусывая лавашом и зеленью.

– Со своей едой в столовую нельзя! – возмутился кулаком по столу бизнесмен.

– А мы у тебя, Мартыныч, чай купили, – оправдался с набитым ртом председатель совхоза.

Вера из-за раздачи согласно покивала. Полная кастрюля с супом и сковорода с котлетами позади нее пахли теперь неминуемым разорением, как и звенящая мелочью пустая касса.

Курица у Аньки закончилась раньше, чем желающие ее отведать. Мужики разочарованно топтались возле опустошенного за два часа прилавка.

– В большом селе клювом не щелкают. Завтра пораньше очередь занимайте, – надоумила их баба Капа, – а сегодня к этому вон обедать идите, поди не отравитесь, – ткнула она пальцем в решительно шагающего через площадь хозяина столовой.

– Ты охренела, Окрошкина! – растолкав толпу, наорал он на Аньку. – Мою клиентскую базу переманила!

– Обороты-то сбавь, Мартыныч, – уперев руки в боки, широкой спиной заслонила соседку Капитолина Матвеевна, – бизнес есть бизнес, ничего личного. Народ выбрал Анькину курицу, а не твой паршивый рассольник. Имеют право!

– Ты, старая перхоть, без лицензии в охрану что ли к Окрошкиной нанялась? Не беси меня! А то двину по чердаку! Не посмотрю, что седая! – взбеленился будущий банкрот.

– Эй, полегче, Мартыныч. Уважение к возрасту имей, – сунул между ним и старухой кулак опоздавший на курицу голодный физрук, – и прежде чем орать, повариху смени. Как Анька ушла, столовскую еду жрать невозможно. Лучше колбасы с хлебом купить, хотя этот магазинный «Сервелат» тоже редкостная дрянь, – плюнул Данил, – Ань, побольше курицы завтра вези, мы пораньше придем, – попросил он.

Мстительно прищурившись на его большой кулак, хозяин столовой, молча, удалился восвояси.

Вечером Капитолина Матвеевна принесла посчитывающей выручку Аньке большой пучок свежего укропа.

– Огород прополола. Вот зелень на завтра, угостишь народ, – положила его в мойку она.

– Баба Капа, это ваша доля, спасибо вам и Федоту за помощь, – протянула девушка старухе несколько купюр.

– Не надо, – отодвинула деньги бабка, – они тебе еще для развития пригодятся. А помогаю я за идею, чтоб людям хорошо было. Сберкнижку на тот свет не заберешь, а добрые дела, глядишь, бессмертной душе зачтутся, – вздохнула она.

– Рано вам еще о том свете думать, –  улыбнулась девушка, – курицу тогда хоть Федоту возьмите, – открыла духовку она.

– Ужин, пожалуй, возьму. Вроде тощий у меня старик, а жрет, как борец сумо, – вспомнила бабка обнимающихся в телевизоре голых толстяков, – благодарствую. А о душе думать никогда не рано, потому как может стать поздно.

На следующее утро сбылись опасения Капитолины Матвеевны по поводу своевременного спасения души.

– Господи, что же это? Какие ироды беду сотворили? Как рука поднялась? – схватилась за сердце старуха, узрев разгромленный неизвестными вандалами ларек, зияющий разбитыми стеклами. Измазанный черной краской прилавок и разрубленные столы и микроволновка печально промолчали. Лишь лопнутые воздушные шары и порванная гирлянда, согласно ветру, грустно покивали в ответ.

Все труды пошли прахом. На глазах Аньки вскипели отчаянные слезы, но баба Капа не оставила времени для страданий. Старуха закатила глаза и повалилась на площадь, словно куль с мукой.

– Помогите! – крикнула Анька, подхватывая соседку и доставая телефон для вызова скорой. Городская помощь по такой дороге быстро не приедет, понимала она, но, держа голову старухи, кричала в трубку адрес.

На шум вокруг собрался народ. Прибежала фельдшерица. Подоспевшие к обеду мужики бережно погрузили Капитолину Матвеевну на носилки и унесли в медпункт. Азалия Борисовна измерила пострадавшей давление и ткнула укол.

– Отменяйте скорую, я в больницу не поеду. В родной деревне помирать стану, – прошептала старуха держащей ее за руку Аньке, – погубили твой бизнес, изверги. Найди и отомсти, Анютка! Таково мое последнее слово, – закатила она глаза.

Истекая слезами, Окрошкина взглянула на фельдшерицу.

– Давление у нее от стресса упало просто, – объяснила врачиха, – сейчас очухается. А ты заявление в полицию иди, пиши. И курочки мне оставь, я и на ужин прикуплю, чтоб дома вечером не готовить.

Оставив старуху с испуганно материализовавшимся в медпункте Федотом, Анька вновь очутилась в толпе возле ларька.

– Вы кого-то подозреваете в погроме, Анна Сергеевна? – вызванная доброжелателями, уже осматривала место преступления участковая. – Может, у вас были завистники?

– Конечно, были, – ткнул пальцем в сторону столовой первый в очереди за курицей физрук, наученный голодным опытом, – Мартыныч ей вчера при всех угрожал.

Толпа мужиков согласно загудела, маша кулаками.

– Да, это так, – мстительно подтвердила Анька, вспомнив бездыханную по вине вандала бабу Капу.

Руслана Мартыновича на рабочем месте не оказалось. Орава некормленных мужиков во главе с Аниськиной двинула в сторону коттеджа хозяина столовой. На стук в ворота выплыла объемная жена подозреваемого.

– Не знаю, где Русик шляется. Дома не ночевал, подлюка. Пусть только появится, я ему по кумполу лысому настучу! – пригрозила Людмила гулящему супругу. – А что случилось? – сняв парусообразный фартук, тут же присоединилась она к поисковой операции.

Хозяин столовой нашелся у себя в боулинге. Он храпел на диване посреди душного перегара и пустых бутылок валетом с Рязанцевым.

– Повезло тебе, что не с бабой застукала, – пнула пьяниц Людмила. Игнат проворно вскочил, протирая заспанные глаза.

– Мы тут всю ночь бухали с Мартынычем, он мне ящик водки в карты проиграл и никуда не выходил, – после предъявленного обвинения обеспечил отекший водила алиби подозреваемому в разгроме.

– Так тебе и надо, Окрошкина, – заржал полупьяный хозяин столовой, – где ты, и где бизнес! Так уж и быть, приходи, может, обратно тебя поварихой найму.

Разочарованная нераскрытым преступлением толпа потопала на выход.

– Прямо из машины нам, Ань, курицу продай, – попросили мужики. Расстроенная неудобством Окрошкина кое-как распихала им по пакетам остывший обед, и работяги разбрелись с едой