Любовь и курица - Елена Иваненко

Вечером к расстроенной дочери заехала на велосипеде Евгения Максимовна.

– Я все думаю, Ань, кто мог палатку разгромить? – попивая чай с засахаренной жимолостью, уставилась в потолок она.

– Кроме Мартыныча, некому, но у него пьяное алиби, он на утро еще толком ходить не мог, алкаш, – сжала зубы и чашку Анька.

– Значит, нанял кого-то, хитрозадый крокодил, – прищурилась хозяйка птицефабрики, – это дело нельзя так оставлять. Кто за порчу павильона мне заплатит?

– Я все возмещу, мам, – пообещала неудачливая бизнесменша, – только не знаю, когда, – вспомнила она про утрату работы.

– Ты не виновата, – вздохнула Евгения Максимовна.

– Впрочем, да, – согласилась дочь, – наказание должно найти своего героя! – мстительно решила она, вспомнив про обморок  Капитолины Матвеевны. – Пусть вандал ремонтирует ларек. Выведем его на чистый бульон. Есть у меня одна идея, но мне нужна твоя помощь.

* * *

Руслан Мартынович довольно прогулялся по обеденному залу. Клиенты вернулись и бодро стучали ложками в суп. Окрошкина с жареными курами не появилась, а кушать мужикам, к счастливой выручке столовой, хотелось.

Бизнесмен неспешно сходил в магазин и на радостях принес бутылочку коньячку, чтоб отметить победу. Башка трещала второй день после алкотура с Рязанцевым. Заказав Вере блюдце с лимоном, он уселся с бокальчиком на диван в кабинете и с удовольствием пригубил напиток.

Вместе с лимоном, Вера привела более дорогой душе босса подарок. На пороге смущенно топталась недавняя конкурентка.

– О! Анна Сергеевна! Какой приятный сюрприз, – уронил слюну на живот не от кислого лимона, а от подпрыгнувшей похоти хозяин столовой.

Окрошкина выглядела потрясающе. Полупрозрачное платье казало сквозь себя черное кружевное белье. Распущенные волосы волнами струились на обнаженные плечи. Красные губы маняще улыбались и как бы намекали, что сетчатые на девушке не колготки, а чулки.

– На работу пришла устраиваться? – сглотнул вытекающие слюни Руслан Мартынович. – Ты сегодня и впрямь горячая цыпАнька, молодец! – раздвинув колени, оценил наряд а-ля придорожная путана он.

Анька процокала шпильками к дивану и уселась, ненароком подняв подол повыше и положив рядом маленькую сумочку.

– Ты победил, Русик, – томно закинула ногу на ногу она, – я сдаюсь на волю победителя. Разгромить ларек – отличная идея с твоей стороны, – откинулась она на спинку, ненароком поправив в лифчике пышную грудь.

Хозяин столовой насторожился, встал с дивана и подошел к двери. Выглянул и закрылся изнутри, положив ключ в карман.

– Думал, ты ментов с собой привела или еще кого. А ты и впрямь образумилась, я гляжу, – плюхнулся на кожаную обивку плотнячком к девушке ловелас. Феромоновые духи вскружили ему голову, но Анька отодвинулась.

– Давай сначала выпьем, – протянула ему полный бокал Окрошкина, – за мое возвращение!

Хозяин столовой осушил коньяк и довольно крякнул.

– Расскажи теперь, как ловко ты мой начинающий бизнес уничтожил, Русик, – ласково попросила Анька, незаметно включая в сумочке диктофон, – мы же теперь друзья.

Руслана Мартыновича на старые дрожжи быстро развезло.

– Это не я, – заплетающимся языком вымолвил он и вдруг резко притянул девушку к себе, завалив на диван.

– Эй, эй, подожди, а кто тогда? – испугалась его неожиданной силы Анька.

– Какая разница, если ты теперь моя? – прорычал Мартынович, срывая с нее платье.

– Помогите! – хотела закричать Анька, но ее рот оказался зажат мощной ладонью. Их с матерью план развалился! Похотливый козел не признался, да еще и дверь изнутри закрыл. Но почему мать не стучится, как договаривались на всякий случай?

Чем больше вырывалась Анька, тем сильнее прижимал ее кобель, страстно рыча и расстегивая брюки.

Внезапно его хватка ослабла, и Руслан Мартынович, словно тюк сырого сена, повалился на пол. Сквозь размазанные ресницы резво поджавшая сетчатые ноги Окрошкина разглядела злющую жену бизнесмена с березовым поленом в руке.

– Людмилочка? – из-под стола тоже узнал супругу падший насильник. – Это не я! Окрошкина сама пришла меня соблазнять! – поспешно оправдался он, застегивая ширинку.

Дрожащая Анька укуталась в порванное платье под суровым взглядом жены Мартыновича.

– Ваш муж, Людмила Васильевна, сам хорош! – вдруг выступила из-за створки двери Вера. – Он постоянно пристает к работницам. Угрожает увольнением.

Столпившиеся в дверях любопытные лепщицы пельменей согласно загудели:

– И ко мне приставал!

– И ко мне под юбку лез!

– Зарплату обещал поднять и не поднял!

Растолкав толпу, в кабинет влетела Евгения Максимовна.

– Что он сделал с тобой, доченька? – наступив на поверженного ловеласа, прижала она Аньку к груди. – Я заявление в полицию напишу! – узрев порванное платье всхлипывающей Аньки, пригрозила бизнесвуменша. – Но сначала прибью кобеля плешивого!

– Ты почему опоздала, мам? – размазанными красными губами вопросила Окрошкина.

– Да, блин! Холодильник с яйцами не вовремя сломался, срочно ремонт потребовался, пока то, да се, задержалась на пятнадцать минут, – оправдалась как всегда ставящая работу на первое место хозяйка птицефабрики, – прости меня, дочь! Ну, что, козел признался, как разбил павильон? – достала она диктофон из сумочки.

– Руслан Мартыныч меня заставил ларек Анькин разгромить, – вдруг закрыла фартуком лицо Вера, – сказал, уволит, если не соглашусь. А у меня ребенок, без работы остаться нельзя, я и повелась, дура! Но совесть замучила! Спать не могу. Прости меня, Ань! – упав на колени, зарыдала она.

– Врет, зараза, – подскочил с пола хозяин столовой.

– Мы слышали! Правду Верка говорит! – поддержали коллегу лепщицы пельменей.

– Подслушивали, ведьмы! Всех к чертям уволю! – взвился Мартынович, но жена его осадила.

– Значит, так. Мне все это надоело, Руслан, – махнула она поленом, – я продаю столовую. Толку с нее все равно особо нет. Будешь боулингом заниматься, – вынесла приговор Людмила.

– Кто ж ее купит в нашей дыре? – ухмыльнулся муж настоящей хозяйки здания.

– Я недорого попрошу, по кадастровой стоимости, чтоб негде тебе было чужих баб щупать целыми днями, кобель, – пригрозила жена.

– Если по кадастровой стоимости, то я покупаю здание, – заявила Евгения Максимовна.

– Договорились, – обрадовалась Людмила быстрой сделке, ревниво косясь на работниц столовой.

– Максимовна, ты ж хороший предприниматель! Думаешь, столовка – золотая жила? На черта тебе балласт? – усмехнулся почти бывший ее управленец.

– Куриц сюда на обед буду водить, – пошутила фабрикантка.

– Вы меня теперь уволите? – смяла фартук Вера, щенячьими глазами глядя на новую владелицу.

– Нет, конечно, кто же будет рассольник для них стряпать? Курицы недоваренную перловку уважают, – рассмеялась Евгения Максимовна.

– Кстати, ты, Мартыныч, еще матери моей за разбитый павильон должен, – вспомнила Анька, – или в