Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова

Я вырос в религиозной семье, родители – достаточно воцерковленные люди. В воскресенье все мы посещали богослужение. Мой двоюродный брат помогал в алтаре и постоянно брал меня с собой. Для меня церковь была пространством радости, единения с братом. Он старше меня на шесть лет, сейчас уже священник.

Я был таким маленьким, что на ранней службе мог спокойно уснуть. Ночью в первую Пасху уснул прямо в стихаре. Очнулся только уже когда брат давал яйцо в руку со словами: «Христос воскресе!» И я такой: а? где? что? я все проспал.

Очень рано стал ходить в воскресную школу, уже лет с трех на разных праздниках читал стихи. Представьте, стоишь такой маленький, все вокруг огромные, все на тебя смотрят – и читаешь стих на Рождество. Страшно и волнительно.

Стихи я очень люблю. Причем сначала у меня была проблема с памятью, стихи плохо запоминал. А мне очень хотелось их декламировать. Вообще, я часто, что называется, «донашивал одежду» за своим братом. И стихи за ним тоже «донашивал». Он занимался в театральной студии, позже даже выступал на творческих фестивалях в разных городах. Я брал отобранные братом произведения, пытался прочувствовать. Учил наизусть, причем в основном большие стихи.

Мне очень нравится стихотворение Владимира Высоцкого «Енгибарову от зрителей» про клоуна Енгибарова. «Шут был вор: он воровал минуты / Грустные минуты тут и там. / Грим, парик, другие атрибуты / Этот шут дарил другим шутам». Это длинное стихотворение о том, как шут выходит каждый раз к зрителям, смешит, смешит, забирая горе у людей. И в конце умирает от тяжести взятого на себя.

Здесь вижу параллель со священством: священник, как врач, лечит других людей, а о своем здоровье часто забывает. Или с учителем, который учит других детей, забывая о семье. Для меня эти две темы сливаются в одну, потому что моя мама 30 лет завуч в школе-интернате для сложных детей. То есть я не сын священника, а сын завуча. А по выходным брат алтарника.

За «алтарной чертой»

Наш приход был маленьким, настоятель – уже старенький священник, протоиерей Александр Чернышов. Удивительная личность, много сделавшая для прихода, для воскресной школы. Вот он-то меня и заметил, наверное, потому что я был самым маленьким. Постоянно, когда проходил, по голове гладил и что-то приветливое говорил: «Как у тебя дела, как успехи?» Отвечаю, например: «Вот свечку поставил». Он: «Ох, сделал сегодня больше, чем я». Я хорошо его помню. Он умер, к сожалению, в 2008 году.

Еще хорошо помню, как меня маленького ставили «дирижировать» народом, когда все пели «Отче наш». У нас на приходе умер протодьякон, и стали просить меня выходить на амвон. Одевали в небольшой белый стихарь, потому что таких маленьких облачений не было. И вот я ходил в белом стихаре, как ангелочек.

Это было самое, наверное, большое мое детское потрясение. Стоишь один, лицом ко всему храму, пытаешься дирижировать рукой, петь. Голос дрожит, все тело дрожит, но уйти ты уже не можешь.

Эту «алтарную черту» я еще раз сильно прочувствовал, когда впервые говорил проповедь в нашей академии. Открываешь дверь алтаря, хор заканчивает что-то петь, стоит ректор, ждет твоей проповеди… Ты понимаешь, что у тебя не остается времени убежать. Сердце тук, тук, тук, а дальше, как у парашютистов, делаешь шаг – и все.

Мне до сих пор непонятно, почему меня все время на такие ответственные «должности» ставили. Но мне безумно везло на наставников в Церкви, начиная с самого раннего детства. И я всегда чувствовал себя частью общины.

В белом «платье» со свечой

Все стадии своего взросления я проходил внутри церковной ограды. Это удивительный опыт, ведь есть люди, которые, например, приходят в осознанном возрасте в Церковь. Или, наоборот, в осознанном возрасте уходят. А потом возвращаются. И у меня были какие-то моменты сомнений и поисков – но всегда внутри церковной ограды. Это, знаете, как одну клумбу убрал, другую посадил – но все в рамках своего сада.

Когда ты маленький, тебя в приходе все обожают. Бабушки вечно гладят по головке, суют тебе конфетку. С возрастом все эти обожания проходят, начинается новый этап.

Школа – достаточно сложное время, уже определенное испытание. Особенно если ты в церковь ходишь. Мне не всегда просто было в этом сознаться. Подростки ведь порой очень жестко относятся к таким вещам.

А с другой стороны, я помнил историю из детской Библии про Петра, который отрекся. И, когда я стеснялся на людях своей религиозности, приходил потом домой и думал, какой же я плохой. Я сегодня не признался, что хожу в храм. Просто промолчал. Каждый раз это был выбор, как ответить – чтобы и себя защитить, и Его не предать. Или, например, мама спрашивает: «А ты крестишься, когда мимо храма проходишь в городе?» Я такой: «Да, крещусь». Но на самом деле не крестился, когда был с товарищами. Вот эти свои подростковые терзания хорошо помню.

Я был очень социальным, компанейским ребенком. Мне хотелось быть своим в любой компании. И когда я видел в храме одноклассников, я немного напрягался. Помню чувство волнения и одновременно ответственности. И это не страх того, что могу им показаться странным – в белом «платье» со свечой. Была скорее тревога от важности миссии – я не просто чей-то друг, а еще и в храм хожу. Почему-то для всех тогда это было чем-то особенным. Класса с пятого для меня наступил самый сложный период. Я порой ощущал немой вопрос со стороны своих друзей: ну как же так, ты же адекватный парень, носишься с нами перед уроками. А потом чинно ходишь в церкви со свечой и читаешь молитвы?! Для меня этот укор был очень непонятным.

Почему я так делаю? Ну, потому что я так чувствую, я живу в этом мировоззрении. Это такой необычный кристалл, через который я смотрю на окружающий мир. И вижу его чуть иначе, светлее. Я такой же, как вы, хожу к вам на дни рождения, мы едим торт, пьем лимонад, играем в компьютерные игры. Но в воскресенье я еще хожу в храм.

Но ребята все равно не понимали. Правда, хочу отдать им должное, я никогда не сталкивался с троллингом. Наверное, потому что мог всегда с юмором ответить. Например, они: «Опять в церковь идешь? Что же ты там получаешь?»