Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова

армии и в полиции есть два типа командиров. Первый – это выпускник высшей академии, генерал-майор – парадная форма, начищенные сапоги, сидит в штабе, ни дня не служил в нормальной армии. А есть полевой командир, он с ребятами в окопе был, с ними там ползал, но его все уважают – знают, что это настоящий вояка, который кашу со своими солдатами ест и в одних и тех же сапогах ходит».

Мне важно ощущать свою нужность и необходимость, где бы я ни был. Осознавать – то, что я делаю, полезно и важно для других людей.

Какой ответ? Утвердительный!

К концу четвертого курса я немного даже загрустил – где же все-таки мое место? Все вокруг уже как-то определились: один в историю Церкви погрузился, другой в древние языки, третий из хора не вылезает. А я что?

И туту нас меняется руководство в международном отделе. И мне говорят, дескать, Иван, ты педагогикой интересуешься, не хочешь помочь новому руководителю отдела, протоиерею Димитрию Сизоненко? Я говорю, не знаю, что там надо делать, но почему нет. Так, совершенно случайно, я на это решаюсь.

Пришел к отцу Димитрию, мы побеседовали, очертили список дел, и я начал ими заниматься. Теперь у меня есть удивительный новый мир – международная деятельность. А ведь я раньше даже за границей ни разу не был и иностранцев в глаза не видывал!

Вот как получилось, я воспитывался в учительской семье, вырос в кабинете завуча, мои родные тети тоже учителя – и вдруг все это в одночасье мне пригодилось! Я загорелся идеей преподавания. И рядом снова оказался человек, который поддерживал меня во всех начинаниях и сам постоянно подкидывал новые идеи.

«Иван, вы никогда не думали написать научную статью?» – «Ну, я как-то не знаю, только вот бакалавриат закончил. Могу попробовать». – «Иван, а вы не хотите публичную лекцию прочитать?» – «А почему бы нет». – «Ну, давайте, напишите конспект, я посмотрю».

Помню эту свою первую открытую лекцию – я заинтересовался сказкой про Пиноккио и связал ее с богословскими идеями. Все было очень страшно и волнительно, это была большая церковная площадка, где выступают классные лекторы, мои преподаватели. И тут мне предложили выступить! Согласиться-то я согласился – но внутри все дрожало.

Если честно, я вообще старался никогда не отказываться, потому что если откажешься один раз, то потом тебе уже и не предложат, раз ты такой нерешительный. В общем, я все время ввязывался в бой, а потом разбирался.

И так у меня в жизни часто бывало. «Хочешь попробовать?» – «Почему бы нет». Ой, зачем я согласился?!

Это, наверное, черта характера, которая редко встречается. Чаще звучат ответы типа «не знаю», «что-то не хочу». А я из-за того, что постоянно был в поиске своего призвания, вписывался во все подряд. И поэтому мой ответ на любое интересное предложение был всегда утвердительным.

Не дерзкий, а гибкий

Моя мама – авторитетный учитель и педагог, привыкший быть локомотивом, и я с детства привык именно к такой модели поведения. Преподаватель как бы говорит: «Так, смотри, я успешный, если ты будешь как я, ты тоже будешь успешным». Мне казалось, что наставник должен быть харизматичным, уверенным, немножко дерзким, вернее, дерзновенным – как апостол Павел. И вдруг я столкнулся совсем с другим типом руководителя и наставника. Который не декларирует что-то авторитарно, а будто ищет вместе с тобой. Который дает тебе дорогу и вдохновляется тем, что ты предлагаешь. И постепенно я понял, что сам стал меняться.

Например, изначально я считал, что дисциплина на уроке должна быть жесткой и спрашивать надо жестко. Но когда я стал преподавать у своих иностранцев, то понял, что подобные методы не работают. И что самый деятельный метод – это снисходительное отношение к своим воспитанникам. Это отеческая любовь, признающая, что они действительно могут устать, что они на первой паре имеют право быть невыспавшимися и не стоит их чем-то серьезным грузить. И даже если они не сделали домашнее задание, но ты знаешь, что они хотят с тобой заниматься, это не так уж и страшно.

Жаркие африканцы в холодной России

Иногда слышу мнение, что иностранные студенты ленивые или у них проблемы с дисциплиной… Я обычно отвечаю: о чем вы говорите! Эти люди осознанно шагнули в неизвестность. Они оставили свои дома, своих родных и уехали за тысячи километров в чужую холодную страну с чужим языком, причем даже не зная точно, на какое время.

Такая зарисовка: аэропорт Пулково, ноябрь, холодно, я встречаю своих первых трех студентов. Выходят молодые парни с одним чемоданом, в сандалиях, в майках. Я спрашиваю: «Где ваш багаж?» Говорят, показывая на единственный чемодан: «Вот наш багаж, вся деревня собирала».

Естественно, там никаких курток не было, зато, как потом выяснилось, в чемодане лежали белые рубашки, брюки и туфли. То есть для людей этот приезд настолько был важен, что они первое, что купили, – парадную одежду.

Никогда не забуду, как однажды, совершенно случайно, уже ночью, проходя мимо учебной аудитории, открываю дверь – а там сидит студент-африканец и пытается выучить наизусть кусок, который нужно было просто прочитать.

Или вот еще пример. Мы все прекрасно понимаем, что для обучения по русскоязычной программе нужен не просто хороший уровень знания языка, а очень хороший. Ведь многие преподаватели, имея некоторые особенности речи, еще и в быстром темпе лекции читают. И вот студенты, которые не очень хорошо знают русский, записывают на диктофон эти лекции, а потом вечером переслушивают их заново.

Такой напор, такое сильное желание получить знания, которые потом они будут применять в своих странах, заслуживают как минимум похвалы и благодарности. Это дорогого стоит.

Или их жизнерадостность! Мы ведь такие все озабоченные, такие суровые русские ребята. И тут приезжают африканцы, постоянно улыбаются, всем говорят «ой, здравствуйте, ой, здравствуйте!». Кого-то раздражает: с чего это они всегда такие веселые? А ты понимаешь, что для людей приехать сюда – действительно праздник.

Вот мы учимся здесь и, может быть, многое не ценим. Я для себя сделал вывод, что лишний раз не стоит жаловаться, особенно когда знаешь реальные истории прихода этих ребят к вере, притеснения в родных странах, тяжелое финансовое положение. А мы-то по сравнению с ними во многом счастливые и беззаботные люди.

Что в моей жизни «про Бога»

Мне кажется, я никогда в жизни не чувствовал, что рядом со мной нет Бога, что я