Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова

Я: «Ну, вот сейчас похожу-похожу, а потом на „Мерседесе“ буду ездить». То есть высмеивал заодно все эти стереотипы о Церкви. И, поскольку я все время отшучивался, они понимали, что меня этим не задеть.

Промысл: он есть или нет?

Я был очень активным ребенком и после каждого просмотренного фильма страстно мечтал кем-то стать. Летчиком-испытателем, солдатом, врачом, учителем. Я долгое время не понимал, кем я хочу быть и что меня ждет. Не поверите, это продолжалось и в семинарии вплоть до последнего курса бакалавриата. И то, что я методист международного отдела, преподаю русский на подготовительном отделении для иностранцев, – для меня самого отчасти неожиданность.

Не очень люблю говорить о Промысле, но, анализируя свою жизнь, понимаю, что многое в ней выстраивалось удивительным образом, помимо моей воли.

Меня назвали Иваном, но это не было привязано к какому-то святому, маме просто нравилось имя, к тому же я еще и Иванов.

Бабушка на крещение подарила мне иконку святого Иоанна Богослова, которая с тех пор всегда была со мной, с детства лежала в моей кроватке. Этот маленький деревянный образок и сейчас у меня, я всегда везде его с собой возил. И в результате я поступаю в семинарию, где главный храм – Иоанна Богослова! Так Иоанн Богослов, мой святой, по жизни сопровождал меня.

Еще пример. Моя бабушка состояла в инициативной группе по восстановлению одного из храмов святого Александра Невского. От него остался только небольшой участок земли с поклонным крестом. Мы в детстве с братом приходили туда – косили траву, убирали. Я видел разрушенный храм, могилы настоятелей. И потом я поступаю в академию в городе, где находится Александро-Невская лавра. Рядом с местом, где я живу!

И таких историй несколько. Как будто меня вели за руку по определенному пути.

Сам не знаю, почему я так горел всем этим

И совсем новое для меня было испытание, когда я уже учился в старшей школе. Нам в епархию поставили нового епископа Мичуринского и Моршанского Гермогена (Серого), достаточно молодого. И он начал собирать себе команду помощников. Брат сразу начал иподиаконствовать, и мне тоже очень хотелось: величие архиерейской службы всегда меня восхищало. К тому же можно ездить по приходам в команде единомышленников!

Меня поначалу не брали из-за возраста, мне тогда было всего четырнадцать, и я очень обижался, расстраивался. Когда мой брат ехал на архиерейскую службу, я часто просился с ним и просто стоял в храме или ходил вокруг, чтобы встретить владыку и лишний раз спросить благословения. И однажды я добился своего – владыка меня подозвал и сказал: «Иван, а ты не хочешь поехать с нами?» Вот это была радость!

Сам не понимаю, как я вырос таким активным. Часто это пытаюсь анализировать – уже как преподаватель. Я воспитывался в небольшом провинциальном храме, где не было никаких кандидатов богословия или умудренных другими знаниями людей. Но мне очень хотелось узнать, почему все в Церкви именно так устроено, а не иначе. Я часто задавал себе вопрос, почему я хожу в храм – потому что когда-то мама меня приучила и это просто привычка? Или это что-то исходящее изнутри меня?

И сам себе отвечал: да мне в храме просто очень интересно! Мне важно видеть, каким образом многое происходящее в нашем мире находит отражение и в Слове Божьем, и в судьбах людей Церкви. Мне вообще всегда были интересны не какие-то теоретические общие вопросы, а живой опыт конкретных людей.

Реальный пример: одна прихожанка все время жертвовала на храм большие суммы денег. Доходило до того, что священники уже не принимали, потому что знали, что она отдает буквально последнее. Но она искренне делала это. Видя живой пример таких людей, я думал, почему они это делают, откуда такая вера? И ответ находил в словах Тертуллиана: верую, потому что абсурдно. В общем, просто верую, и все.

Потом, уже в старших классах, я, как и брат, стал иподиаконом и с архиереем объехал всю епархию, посещая самые разные храмы – от полувосстановленных деревянных церквушек до каменных соборов. И вот тогда я ощутил себя частью единого богослужебного пространства, увидел бесконечное многообразие служений и проявлений Промысла Божиего о людях. Я понял, что Церковь – это не только священник и хор, это действительно экклесия, собрание вообще всех людей, которые приходят к Богу.

Шло время, нужно было определяться, куда идти после школы. Хочу отдать должное родителям, которые никогда на меня не давили, всегда предоставляли мне право выбора. Может, как-то направляли, но не переубеждали. И в какой-то момент владыка, когда я с ним служил, почему-то (повторю, мне везло с наставниками) начал показывать мне внутреннюю жизнь Церкви, как все работает. Дескать, учись, поступишь в семинарию, пригодится.

Я никого не хотел огорчить

В тот период в школе я активно занимался историей, выступал на конференциях, делал первые пробы пера, писал «научные» доклады. У нас был учитель истории Сергей Александрович Маркин, кандидат наук, тоже удивительный человек. Вместо преподавания в университете он выбрал нашу небольшую школу и просто учил детей. Он написал, наверное, все шпаргалки и пособия к ЕГЭ. Если вы или ваши дети сдавали ЕГЭ по истории, то, скорее всего, по его сборникам.

И вот Сергей Александрович мне часто предлагал: «Иван, не хотите поучаствовать в научно-практической конференции для школьников?» Я всегда отвечал – отчего же нет?

Когда я ему принес свой первый текст, он сказал: «Это ужас, так писать нельзя, давайте я вас буду учить». И мы с ним начали очень плотно работать. У нас подобралась хорошая команда ребят-историков, мы выступали на конференциях, участвовали в каких-то школьных мероприятиях.

Сергей Александрович все время говорил: ну, с Иваном все понятно, это истфак. «Ты же пойдешь на историю?» Я в ответ: «Да-да, конечно, пойду». А в Церкви говорил: «Да-да, конечно, пойду в семинарию». Я никого не хотел огорчить, мне все нравилось – и заниматься историей, и готовиться к возможному священству.

В какой-то момент я спросил себя: «Иван, а ты сам-то чего больше хочешь?» И понял, что все-таки хочу поступать в семинарию.

«Роковая» онлайн-трансляция

Однажды – скорее всего, это был май и праздник святителя Николая – мы служили с архиереем в нашем родном Никольском храме. Мне вдвойне было отрадно присутствовать там уже в новом статусе иподиакона. Служба показалась очень проникновенной, читали акафист,