Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

Хотя… нет, не в нынешнем состоянии. Не знаю, мы ли это с ним сотворили, или Николя тоже приложил руку, но выглядел Евгений так, что краше в гроб кладут.

Молчит.

Не отвечает. Ладно, разовьём тему в другом направлении.

— Николя правильный вроде как… помолвка… вот Тимоха подаст прошение, что Громовы не померли. А он с Карпом Евстратовичем знакомство водит. И с Алексеем Михайловичем, который вообще подле государя…

— Слышал, что и ты с ним знаком.

Тему копания в чужих головах Евгений предпочёл не развивать. Тоже интересно.

— Ага. Случилось. Я, когда к Громовым ехал, то с ним и познакомился. В поезде. Там на поезд напали. Ну и его убить хотели. Алексея Михайловича. А потом ещё в госпитале судьба свела, вот… ну, когда он нечеловеком сделался.

Поверит?

Кстати, не вру, если так-то. И Евгений, пусть запоздало, но кивает. А я развиваю тему.

— Он поможет Тимохе с родом. Так-то им пока не до Громовых, конечно. Слышал, что при Бестюжине бумаг нашли много. Ну и разбираются, значит. Что за бумаги и прочее всё. Вот. Аресты начались…

— Это хорошо… — сказано было тихо и с улыбкой.

Что-то, сдаётся, в мозгах этого Евгения совсем неладно. Уж больно улыбочка эта странна.

— А почему отец сразу к жандармам не пошёл? — задал я очередной глупый вопрос. — Если он сказал мне про Бестюжина, а я вот Алексею Михайловичу… он же ж мог и сам. Или вот о встрече договориться? Тогда б он героем был.

— А ты герой?

— Не. Я так… просто интересно.

— Моего друга, как и меня, предавали. И порой — близкие люди. Так что, думаю, ты понимаешь, что в подобных обстоятельствах он просто не захотел рисковать. Но и без того всё получилось правильно.

Киваю. И уточняю.

— Он вернётся?

— Обязательно, Савелий. И ты ему в этом поможешь. Мы оба ему поможем.

Глава 12

Глава 12

Сегодня произведено было много обысков, приведших к аресту еще одной типографии с.-д. Обнаружено 5 пудов шрифта и много нелегальной литературы.

Петербуржская жизнь

Что сказать…

Наши дружеские посиделки завершились ещё одним сеансом внушения, причём в итоге у Евгения от натуги кровь носом пошла. Да не просто пошла — полилась ручьём. Он запрокинул голову, попытался встать, но не смог. И мне пришлось звать на помощь.

И я звал.

Громко, искренне испугавшись.

Конечно, страшно. Загнётся и где потом папеньку искать? Нет, Евгений был нужен живым. Пока, во всяком случае…

— А вас ведь предупреждали! — Николя появился сразу и подхватил Евгения под другую руку. — Вам нельзя выходить! Вы истощены, ослаблены…

Зеленая сила окутала тело, и кровь остановилась.

— Идёмте. Ещё и простуда. Как и когда вы умудрились её подцепить?

Взгляд у Евгения растерянный. И он сам, кажется, верит в простуду и слабость. И встаёт, и подчиняется. Что-то крепко его повело.

— Я выделю вам отдельную палату.

— Но…

— Не спорьте. Второй этаж, отличный вид из окна. Обычно мы просим плату, но в данном случае вам категорически рекомендован покой. Полный покой…

Мне даже немного жаль его.

Самую малость.

Но я давлю эту жалость.

Семья?

Моя, та, прежняя, тоже мне не радовалась. Да и я теперь понимал их. Ну, худо-бедно… С родственниками вообще порой бывает сложно. Я остался на крыльце, сидел, глядя на серый дождь и думал. Причём как-то вот… не знаю, обо всём и сразу.

— Сав? — Тимоха появился сзади.

— Всё нормально.

— Точно?

— Он попытался в голову влезть. Те же штуки вложить, что папеньку я люблю со страшной силой, что он мой друг, а прочие надо мной смеются…

Стандартный набор комплексов для юного и неуверенного в себе пацана.

— Но я — это я… зато я немного начал понимать, почему они такие.

— И? Считаешь, что они не виноваты?

— Тим, не возьмусь судить, — я покачал головой и, вытянув руку, коснулся тонкой струйки, что протянулась от крыши к земле. — Я и сам не ангел. Хотя ангелы эти… ну их, они ничуть не похожи на милых крылатых детишек. Ещё та хтонь. Так что даже не уверен, что хуже этих вот ангелов.

Тимоха фыркнул и встал у двери.

— Но в остальном… вот будь вы другими. Дед. Или ты. Танька меня сперва не слишком жаловала, но ведь приняла. А если бы нет? Если бы стыдились? В дом взяли, но… вот как второй сорт. Понимаешь? И раз за разом, раз за… постоянно вот в эту второсортность тыкали. А когда помощь нужна была, просто отвернулись, тихо оставили на произвол судьбы. Нет, что ни говори, в этом всём есть их вина.

— А его?

— Его не меньшая. В этой жизни ни у кого не бывает гладко. Но одни остаются людьми, а другие…

Как я.

Тот, прежний.

Я ведь тоже полагал, что если всё вот так, через задницу, то я право имею… на что? Да почти на всё, будем честны. Полным отморозком я, конечно, не стал. Но это скорее повезло?

Обстоятельства так сложились? Или, наоборот, не сложились? Потому что мало хватило.

— Что-то тебя на философию потянуло, — усмехнулся Тимоха.

— Это организм готовится вбирать в себя науку. В общем, ты тут за ним приглядывай, ладно? Евгений будет с отцом связываться, чтобы отчёт дать. Но как они это делают, не знаю. А потом, скорее всего, оба залягут на дно, переждут… из госпиталя, кстати, может и уйти, если решит, что Еськов умер.

— Решит. Он слушал, как Николай Степанович докладывал о смерти. И потом медсестру расспрашивал.

Это я тоже видел глазами теней.

Расспросы здоровья Евгению не прибавили. Прям волноваться начинаю, не надорвался бы наш менталист до срока.

— Не упусти его, ладно?

— Постараюсь. Ты о себе думай.

— А чего думать? Проклятье спит. Я в норме… Шуваловы глянут.

Не особо надеюсь, что помогут, однако мало ли.

Вдруг.

И соскучился я по ним, говоря по правде. И по Орлову. И по остальным…

— Сав…

— Тим, это всё равно не закончится, пока мы не найдём их. Если… если запороть сейчас, то отец уйдёт в тень.