Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

И ожидая подвоха.

И выискивая признаки заговора в каждой тени.

Этак ведь и свихнуться недолго.

— Я понимаю, — Тимоха кивнул. А потом протянул газету. — От Мишки пришло.

Желтоватая бумага, и издание такое, грошовое, которое любит скандалы со сплетнями. А скандалов ныне хватало.

— Взрыв в Аптекарском переулке… — прочёл я заголовок. — Четверо погибших, пятеро раненых… в шесть утра… жандармерия… революционеры. Подорвались на собственных бомбах, чтобы не сдаваться… Перестрелка на Яблоневой. Семеро убиты. В том числе городовой…

Чистки начались.

Я знаю, что многое в газеты не попадёт. Но о революционерах пишут.

Тимоха вытащил из моих пальцев эту газету и протянул другую, сложенную вчетверо. И пальцем ткнул в объявление.

— С прискорбием сообщаем о кончине… это тоже?

Вихляев? Это вообще кто?

— Думский деятель, — пояснил Тимоха. — Весьма популярный в определённых кругах. Из числа сочувствующих делу революции, но прямых доказательств, что он связан не с теми людьми, не было.

А тут появились? Но не те, с которыми в суд можно? Или помер этот Вихляев ещё до визита людей в форме?

Ещё газета.

Перестрелка на Лиговке? И расписана красочно, душевно. Правда, здесь скорее речь о войне банд, но… а вот это имя знакомо. И публичный дом, который загорелся, помнится, мелькал в наших делах. Ага, ещё одна заметка, в которой репортёр пенял на падение нравов, но весьма живо расписывал, как из горящего публичного дома спасались не только дамы лёгкого поведения, но и приличные люди.

Особенно досталось некоему протоирею Н., ратовавшему за семейные ценности.

— Это… как его?

— Рваный, — подсказал Тимоха. — Ему кое-чем помогли, чтобы убрал своего старого неприятеля Касима. Он и убрал. И место его занял. Места. И склады, и подвалы. Там тоже группа работает. Много занятного нашли. И публичный дом этот не обошли вниманием.

Хорошо.

Если так, то хорошо. Как понимаю, к дому у Карпа Евстратовича собственные счёты. Ну и к тем, кто этим домом владеет.

— Его план работает, так? — тихо спросил я, откидываясь. — Отца. Зачистка идёт полным ходом.

— Замёрзнешь, — проворчал Тимоха.

— Да нет, стена… нормальная.

Прохладная. Чуть влажная. Но возвращаться в госпиталь не хочется. Пусть Евгений и спит сном младенца, но мало ли.

— Он сдал всех, кто был лишний. И жандармерия в мыле носится, спеша охватить всех… только пока больше суетятся. Революционеры, бандиты, заговорщики разной степени благородности…

— О последних писать не рискнут. Во всяком случае в открытую… но скоро таких заметок, — Тимоха поднял газету с некрологом. — Станет больше. И… если процесс состоится, то… ты же понимаешь, что людям не расскажут правду.

Понимаю.

Ещё бы.

Рассказать о тайном обществе, которое действовало не один десяток лет? Которое ставило эксперименты над людьми? Опаивало зельем, вытягивало силу, кормило революционеров, раздувая пламень народного гнева? И которое было создано обычным по местным меркам человеком?

Ладно, не обычным. Пока главной сволочью числится Бестюжин. Но тем паче. Целитель. Человек с безупречной репутацией? Состоящий на службе государя, вхожий к этому государю и к его семье? Нет, это будет сродни самоубийству.

Кто поверит, что государь и прочие не знали?

Не подозревали?

— И надеюсь, ты понимаешь, что…

— Тоже стоит помалкивать? Не допускать расхождений с официальной версией, какой бы маразматичной она ни была?

— Именно.

— Понимаю, Тим.

Нам здесь ещё жить. Семью возрождать, род отстраивать. Да и вообще сам мир… он ведь хрупкий, если подумать. И война в нём никому не пойдёт на пользу, а она разгорится, если это дерьмо выплывает. Подобного удара репутация Романовых может и не пережить, особенно, если станет известно об участии кого-то из блаженной семейки…

— А с заговором что? — я отлип от стены.

— Ничего, как я понял. По телефону такие вещи не обсуждают. Да и рано говорить.

Рано.

Романовы — это не бандиты с Лиговки и даже не революционеры. Что бы там ни было, решать вопрос будут за закрытыми дверями.

— Романова он попридержит. Папенька, — поделился я мыслью. — Он часть этой идиотской постановки. Точнее без него не получится. Должен быть тот, кто устроит заговор и кого папенька одолеет в неравном бою, спася тем самым монарха и монархию.

А случится это на выставке.

— И нам остаётся, — я вздохнул и поднялся. — Ждать и готовится… чтоб, Тим, а может, не надо в гимназию?

Братец усмехнулся и покачал головой. мол, сам ведь понимаешь…

Понимаю.

Но до чего же не хочется-то.

Гимназия…

Не буду врать, что встречали меня аплодисментами или хотя бы выказали бурную радость при появлении. Скорее наоборот, Георгий Константинович, встретивший нас с Метелькой, подавил вздох и произнёс:

— Надеюсь, это последняя ваша отлучка, Савелий.

— И я надеюсь, — ответил я скорбно. — Я ж не специально.

— Понимаю, что некоторые обстоятельства вам неподвластны, но и вы поймите. Конкурс на носу! — произнесено это было с патетикой, с душевным надрывом, отчего стало совестно.

И вправду, о чём я думаю-то?

Не о том, о чём надо.

— А ваша работа сырая, Савелий! Её нужно доводить до ума! И не только её! — Георгий Константинович поглядел сверху вниз. — Вас, Орлов, это тоже касается! Поразительная беспечность! Заявить работу на конкурс и теперь…

— Всё будет, — пообещал Демидов вместо Никиты. — Всё уже почти готово. Остались сущие мелочи, но, сами понимаете, не тут же их доводить… лаборатории-то закрыли.

— И правильно сделали! — Георгий Константинович голову задрал, глянув поверх наших голов. — Вот к чему вольномыслие привело…

Рукой махнул куда-то вдаль, развернулся и удалился прочь, будто на этом его миссия и окончена.

— Живой? — уточнил Демидов и, не дожидаясь ответа, сгрёб меня в объятья. — Живой.

— Пока ещё да.

— Не шути так, — он мотнул на Никиту. — Его троюродный брат погиб…

— Как? Чтоб, извини, Никит. Это я сдуру.

— Да ничего… мы не особо дружили, но… про взрыв читал? — Никита подхватил сумку, выданную сестрицей. Не сомневаюсь, что помимо новой формы и подаренных директором книг в ней найдутся вещи и поинтересней.

Может, пироги.

Или вот шанежки. Или ещё что-нибудь такое, домашнее и способное унять душевные терзания, вызванные моим досрочным возвращением в школу.

— Читал. Насколько знаю, это… из того… дела?

Я