Наказание для инквизитора - Яна Смолина

Я ещё раз посмотрела на мутное содержимое, в котором плавали крохотные красно-коричневые кусочки.

Что ж, видимо, отделаться от пойла не удастся.

Нерешительно приняв у женщины пузырёк, я понюхала его. А когда обнаружила, что пахнет варево чем-то пихтовым со сладковатыми нотками, передёрнула плечами, влила в себя лекарство и залпом его проглотила.

Сказать, что вкус и запах разнились — ничего не сказать. Отвратительная, горькая гадость вдобавок ко всему ещё и обжигала неимоверно рот, язык и горло. Я аж с постели подпрыгнула, испытывая единственное желание — залить пожар во рту водой. К несчастью, питья поблизости я так и не отыскала и стала часто-часто обмахивать себя руками и пыхтеть, безуспешно отгоняя пламя, которое охватило рот и спускалось всё ниже по пищеводу.

Я даже за горло взялась, убеждённая, что меня обманули, и сейчас начнётся что-нибудь похлеще недавнего приступа. Хотя куда уж хлеще? Готовилась зарычать, впиваясь полным ужаса взглядом в жрицу, как вдруг ощущения стали понемногу спадать, позволяя мне дышать ровнее. Ещё мгновение, и всё прошло, а на моей шее будто что-то повисло. Опустив недоумённо глаза, я обнаружила на себе незамысловатое украшение — кристалл с фиолетовым отливом, обрамлённый в серебристую оправу на такой же серебристой цепочке.

Когда вновь удалось мыслить логически, я испытующе уставилась на Жозефину.

— А теперь прошу, нет, я настаиваю, объясните мне, что за чертовщина со мной творится, и как мне теперь с этим жить?

— Твоя мать должна была всё тебе рассказать.

— Но вот незадача. Отчим упёк её в дурку, где несчастная вскоре скончалась. И не успела ничего мне рассказать. Будьте так добры, возьмите эту роль на себя. Иначе я что-нибудь сломаю, честное слово.

До того безразличное лицо накрыла вдруг мрачная тень. Отведя взгляд и не меняя позы рук, Жозефина отступила и ушла в глубокое раздумье, забыв, по-видимому, что не одна здесь.

— Жозефина, прошу вас, — я подалась к ней. — Если вы что-то знаете, не молчите! Я очень устала от загадок и недосказанности!

— Господин Сорель решил, что ты особенная, девочка, — ответила женщина. — Живой источник силы. В это несложно было поверить, потому что многое сходится.

Жозефина умолкла и посмотрела на меня с видом человека, который опасается продолжать свою речь. Она знала ещё что-то. Приходилось вытягивать.

— Ну и?

Женщина, в свою очередь, ещё более испытующе посмотрела на меня, выдерживая паузу:

— По причинам, известным лишь мирозданию, тебе дано было могущество, с которым твоя сущность не справится. Иссохнут и рассеются дух и тело. На время излишек силы будет сдерживать кристалл. Но и его сила не вечна.

Я опешила. Этого ещё не хватало. А я ведь даже не просила себе ничего подобного. Вот почему в кино и книгах о потустороннем и сверхъестественном волшебнику так легко и хорошо? Взмахнул рукой, поворожил, и на тебе, что ни пожелаешь. Мои же руки способны лишь к увечьям и разрушению.

— То есть меня этот чёртов дар в любом случае разорвёт изнутри? — спросила я, ощущая одновременно страх и раздражение.

— Да. Но только если ты не успеешь отыскать достойнейшего к моменту, пока не станет слишком поздно.

— Это ещё зачем? В смысле, что мне с ним делать, с этим достойнейшим?

— Ему ты передашь силу.

— Прекрасно, — искренне обрадовалась я, хватаясь за цепочку и готовясь сорвать её. — Значит, не придётся мне эту лямку тянуть в одиночку. При таком раскладе, может, как-нибудь договоримся, Жозефина, и вы кристалл сами передадите этому, как его там? Вы явно лучше меня разбираетесь в магических тонкостях.

Женщина сомкнула веки и покачала головой.

— Ты не понимаешь серьёзности положения, Катрин. Дар внутри тебя, и только ты вправе передать его. Ошибка в выборе может очень дорого стоить. Если твой дар попадёт не в те руки, миру грозит крах.

Понимая, что вот-вот психану, я вдохнула, медленно-медленно выдохнула и посмотрела на Жозефину взглядом, который говорил о многом. Женщина даже будто растерялась на миг. Но быстро пришла в себя.

— А теперь поговорим, как взрослые люди, — отрезала я, скрестив руки на груди. — Снисхождение своё, будьте любезны, оставьте для других. Вы что-то знаете, но не всё мне говорите. А я очень не люблю, когда так делают. В связи с этим я требую, чтобы мне разъяснили всё, указали на человека, которому я передам силу, и сообщили способ, как это сделать.

Я видела, что Жозефина нервничала. Похоже, мне удалось сломать её представления о юных, скромных барышнях. И неготовая морально к такому сопротивлению, она уже не так твёрдо стояла на своём пьедестале.

— Когда придёт время, ты всё поймёшь сама.

— Если доживу.

— Мы и так сделали для тебя достаточно, и ты не вправе требовать.

— В таком случае я останусь здесь, и ваша секта белых капюшонов будет регулярно сливать излишки моей силы, — я уселась на облаке и закинула ногу на ногу, глядя с вызовом. — Решено. Раз уж вы единственные, кто может мне помочь.

— Ты не останешься здесь, несносная девчонка! — не выдержала женщина, вызвав у меня лёгкое ликование. Всё же маленькая, но победа. — Ты должна уйти, потому что нельзя жить по чужой указке! Это твоя судьба, и только тебе принимать в ней решения! Дар — прежде всего большая ответственность!

— Но меня не спрашивали, хочу ли я этой ответственности! Я была не готова и понятия не имела, что меня ждёт! А теперь я что, радоваться должна, по-вашему⁈ Повода не вижу!

Женщина вдруг посуровела. Уголки её губ опустились, а с глазами стало происходить что-то странное. Центр их засветился фиолетовым, а вскоре светом обволокло её волосы и руки, которые женщина протянула ко мне, и стала медленно приближаться, будто летела по воздуху.

— Ничего уже не изменить, Катрин, и ты должна смириться с тем, что было