Наказание для инквизитора - Яна Смолина

— С чего вы взяли? Я никогда не лепила урн.

— А что вы лепили? — насмешливо переспросил граф, проводя пальцем по поверхности кувшина, который стоял к нему ближе всего.

— Ну сделала как-то вазу. Даже не вазу, а сахарницу. Просто из любопытства. Но это ничего не значит, и я бы просила вас…

— За этот заказ я внёс месье Клемансо предоплату в размере сорока пяти тысяч эскардо. Вы готовы вернуть их мне прямо сейчас?

У меня дёрнулось веко.

— Полагаю, это большие деньги, — продолжил граф, не скрывая ликования от произведённого эффекта. — И что-то мне подсказывает, отчим не успел сообщить вам, куда спрятал их. А возможно, что более вероятно, пустил в какое-нибудь гиблое предприятие. И теперь взять их неоткуда. Потому я готов сделать вам предложение, которое, как мне думается, удержит на плаву вашу лавчонку какое-то время, — он снова приблизился, сканируя меня своим вниманием. — Сделайте мне сорок урн к концу этой недели. И тогда я заплачу вам столько же.

Я немного растерялась.

— Но ещё недавно их было тридцать пять!

— Жизнь так скоротечна.

— Неужели вы готовы довериться дилетанту?

Граф сощурился и, улыбнувшись уголком рта, отцепил мою руку от посудины и легко коснулся её губами.

— Я верю в вас, Катрин.

Сказано это было таким тоном, что я чуть не заикала от внезапной дрожи, поднявшейся к горлу.

Какие урны? Я ведь не специалист, и даже мысли не допускала, что когда-то сама стану готовить изделия на заказ. Как арт-терапия глина в моём случае ещё уместна. Но заниматься профессионально, тем более брать заказы я просто не имею права!

Высвободив свою руку, я проговорила:

— Сделаю всё возможное, чтобы раздобыть сорок пять тысяч к концу недели.

Вампир цыкнул громко и даже глаза закатил, после чего уставился на меня, как на непослушное дитя.

— Катрин, Катрин, — начал он. — Нельзя так уж себя недооценивать. В ваших руках есть способность, я это чувствую, а чутьё никогда меня не подводило. Решение принято, и я не приму отказа.

Он стукнул тростью об пол так, что я вздрогнула.

— Увидимся через неделю. Всего хорошего, мисс Бежон.

Мужчина обошёл застывшую в оцепенении меня. Но вдруг остановился.

— Последняя просьба на сегодня, — томно проговорил он, вновь оказавшись почти вплотную ко мне. — Давайте повторим то, что вы только что сделали. Я горю желанием снова пережить эти ощущения.

— Чего? — Я обернулась к графу. — Вы о чём?

— Подставьте шею, и я попытаюсь вас укусить.

Он даже облизнулся, глядя на меня сверху вниз. Я уже чувствовала плечами холод его рук и тесные объятия. Желание завладело этим человеком. Но не то, какое случается у большинства мужчин в интимный момент близости с женщиной. Этот монстр хотел лишь одного — укусить. Точнее, не совсем укусить, а испытать боль от моего сопротивления.

Он склонялся всё ближе, обнажая хищные зубы с пугающе острыми клыками. Но в этот раз не успел даже прикоснуться. Вывернувшись из захвата, я размахнулась графином и со всей силой опустила его на голову графа.

Звук разбивающегося стекла сменился звоном осколков о деревянный пол. Часть из них застряла в тёмных волосах Кредони, выражение лица которого мало изменилось. Мужчина лишь моргнул пару раз. Я же теперь готовилась ко всему.

Когда вампир вынул из волос самый крупный кусок, он вздохнул, как мог вздохнуть лишь вдохновлённый на рифму поэт, а затем проговорил:

— Спасибо вам, Катрин. Кажется, только теперь я зажил по-настоящему. Буду ждать исполнения заказа.

Он поклонился, развернулся на каблуках и зашагал к выходу, преследуемый пологом своей длинной мантии.

Глава 21

Глава 21

Оставшийся день у меня ничего не ладилось. Я пересолила луковый бульон, обожгла руку, пытаясь разгладить горячей сковородкой выстиранное платье. А когда схватилась за плошку в ряду посуды, чтобы выложить в неё нехитрый салат к ужину, поняла, что вляпалась. Тарелка была вся в застарелом жире. После всего это стало последней каплей. И почему мой внутренний потенциал защищает только от внешних неприятностей? Я сама умудряюсь навредить себе похлеще многих.

Продолжая ощущать болезненную пульсацию на месте недавнего ожога и негодуя на отсутствие водопровода в новом мире, я без сил опустилась на кухонный табурет. В таком виде, уставшую и на грани нервного срыва меня застал Роже.

— С вами всё хорошо, госпожа? — спросил он взволнованно.

Я отмахнулась.

— Бывало и лучше. Ты проведал Пауля?

Парень скорбно кивнул.

— Лучше не становится. Доктор сегодня даже денег не взял. Это явный знак, что он в чудеса не верит, и ждать осталось недолго.

Я молча приблизилась и погладила его по руке.

Говорить что-то не имело смысла. Всё было ясно без слов, но я всё же продолжала верить, хоть и не спешила обнадёживать друга.

Поднявшись, взяла чистую тарелку, налила в неё суп и подала ложку Роже.

— Хлеба нет, дорогой, — призналась я ему. — Зато есть мешок сухарей. Прости, но других пекарей, кроме Матильды я не знаю, а в её лавку больше ни ногой.

Роже как-то странно посмотрел на меня.

— Почему вы извиняетесь, госпожа? — спросил он и насупился. — Вы приготовили еду, поделились со мной, хоть я и не достоин и никогда не буду достоин…

— Перестань. Было бы, за что благодарить — это во-первых, а во-вторых, я пока не встретила в этом городе никого более достойного разделить со мной трапезу, чем ты и твой дядя. Я очень жду его возвращения и, как и ты, надеюсь, он поправится. Но если нет, — голос дрогнул. — Если нет, тогда виновный понесёт наказание. Это я тебе обещаю,