Наказание для инквизитора - Яна Смолина

— Мне так жаль, — сказала я.

— О да, четырёхпалая. Жаль — не то слово. Оказавшись в одиночестве, чужой среди своих, я не знал, как дальше жить. Понимаешь? Бездумно охотиться, как прежде, я уже не мог. Меня терзали сомнения, я задавался вопросом, верно ли поступаю, слыша писк обречённой на гибель мухи, застрявшей в ловушке. Но я привык. Ведь муха всего лишь насекомое. А не так давно я обосновался здесь, полагая, что никто не помешает мне пировать.

Он снова укоризненно уставился на меня.

— Я, конечно, тебя не держу. Захочешь — можешь искать себе нового неряху. Но если решишь остаться, так и быть. Только давай договоримся плести паутину не в промышленных масштабах, а чтобы хватало на пропитание одному маленькому паучку. И о каждой отслужившей своё ловушке ты будешь сообщать мне, чтобы я могла её своевременно убрать. Идёт?

— Что значит, в промышленных масштабах? — удивился паук.

— Чрезмерно много.

— Но у меня же только-только!

Я вздёрнула бровь.

— Ну ладно, — паук недовольно постучал по раме лапкой и ткнул ею в сторону чашки. — Только муху не выбрасывай. Я ещё не ужинал сегодня.

На том и порешили. А когда пришло время расходиться, я кое-что вспомнила и позвала паука, успевшего скрыться за рамой:

— Эй? Ты сказал, что у тебя сегодня было свидание. Но ты всё ещё жив. Как так вышло?

Паук хмыкнул.

— Разум, которым наделил меня Клод, всегда при мне, четырёхпалая. Особенно в моменты наибольшей уязвимости. Я сбился со счёта, сколько женщин у меня было, и каждая норовила впустить в меня яд. Но вот я перед тобой цел и невредим. А потому послушай умного паука и никогда не теряй рассудка. Особенно когда кажется, что чувства сильнее разума.

Я усмехнулась.

— Боюсь, когда ты влюбишься без памяти, то заговоришь иначе. И прошу, не зови меня больше четырёхпалой.

— Но я всех людей так зову.

— Вообще-то, у нас есть имена. Ты ведь звал своего друга по имени.

— Да, но…

— Меня зовут Катрин. А тебя?

Паук растерялся.

— Я всегда был пауком.

— Клод разве не дал тебе имя?

— Нет.

— А ты бы хотел его иметь?

— Не знаю.

— Что ж. Оставайся пауком, раз тебе так удобнее.

Я развернулась, чтобы уходить. Но меня остановили.

— Зови меня Клод, — тихо сказал паук. — Мне всегда нравилось это имя и, кажется, так будет правильно.

Я кивнула, улыбнувшись существу, которое неловко потирало передние лапки и проникновенно глядело на меня. Клод так Клод. Вот только паутину по всем углам я разводить не позволю.

Глава 23

Глава 23

Я закончила с уборкой, когда совсем стемнело. Выйдя во внутренний двор, опустилась на лавку и, вытянув перед собой ноги, ощутила, как сильно устала.

В стороне скрипела на ветру дверь стойла. Пустого стойла, где прежде обитала лошадь. И трудно было представить, как я буду доставлять заказ графу Кредони или кому бы то ни было, кроме этого вампира, без транспорта. Но думать об этом сейчас хотелось меньше всего.

Ночь обволакивала прохладой. А тишину нарушали редкие голоса с улицы. Я прислушивалась, различая пьяные трели собутыльников, обретших короткую эйфорию, что закончится наутро больной головой. Реже ворковали влюблённые парочки. И хоть подслушивать нехорошо, да и следовало спать ложиться, уходить со двора я не спешила, отчаянно сопротивляясь дремоте.

Мимолётное сновидение оборвали странные звуки. Кто-то бежал по улице, и шаги приближались. Сперва я не придала этому значение. Но когда шаги остановились прямо у входа в переулок, за которым я скрывалась, стало не по себе.

Едва успев сорваться с места и спрятаться за лавкой, я увидела, как во внутренний двор вбежал человек.

Лицо его скрывала ночь. Но силуэт был хорошо различим. Мужчина внушительной комплекции прятался у меня во дворе, то и дело выглядывая на улицу.

Почему-то я не сразу вспомнила, что могу вмешаться в происходящее без рисков для жизни и здоровья и прижать подозрительного типа к стенке, а когда вспомнила и вознамерилась было выбраться из засады, до слуха донеслось лёгкое цоканье каблуков по тротуару.

Сплюнув себе под ноги, человек рванул вон из переулка. Я последовала за ними, и как только выглянула на улицу, раздался женский крик. Он тут же оборвался, а следом я увидела, как мужчина обхватил со спины девушку в пышном платье и, накинув ей на шею петлю, стал душить.

Понимая, что тип вот-вот убьёт её, я набросилась на него и схватила за здоровенную ручищу.

— Полиция! — разрезал тишину улицы мой вопль. Хотелось ещё зубами вцепиться в руку преступника, но не пришлось. Тот вдруг ловко выкрутился из моего захвата, отступил и с ужасом уставился на предплечье, за которое я только что держалась. Оно горело. Буквально. Но не рыжим пламенем, как водится, а каким-то странным сиренево-фиолетовым огнём, который в крайне невыгодном ракурсе подсвечивал жуткую физиономию.

Девушка повалилась на тротуар, хватаясь за горло.

— Ведьма! — истошно взревел мужик. — Чёртова ведьма! Моя рука!

Он стал махать конечностью, пытаясь затушить пламя, но безуспешно.

То и дело в окнах домов зажигались огни, а из дверей на шум высовывались любопытные соседи. Кто-то рискнул приблизиться, но человек, что орал истошно и размахивал пылающей рукой, не давал подойти даже стражникам, подоспевшим на шум.

— Что стоите⁈ — вскричала я. — Вяжите его! Этот человек убийца!

— Убивать — моя работа, ведьма, — процедил тип, и я поздно осознала, что потеряла бдительность. Здоровая рука уже занесла кинжал над девушкой, которая лежала на земле, продолжая откашливаться.

Мгновение, и отблеск свечи скользнул по лезвию. Но нападавший не успел причинить никому вреда. Что-то огромное, походившее в