Наказание для инквизитора - Яна Смолина

предела, и мне пришлось пятиться. Этот человек не спрашивал. Видимо, привык, что никто ему не перечит, и пёр напролом. Я даже не сразу вспомнила о собственной неуязвимости и о силе, которая защищала меня от недоброжелателей. По опыту прошлых встреч граф уже должен был валяться под прилавком, отброшенный богатырским броском моей неуёмной магии. Но этого не происходило. А значит, мне требовалось защищаться.

Под руку, как назло, ничего не попадалось. Тогда же проснулся самый мой главный инстинкт, который прежде частенько выручал.

Позволив мужчине подобраться ещё ближе, я улучила момент и размахнулась ногой, чтобы въехать ему в пах.

Чуда не случилось. Нога моя странным образом оказалась подхвачена под колено, а я — прижата телом гостя к прилавку. Когда этот человек успел так быстро среагировать, оставалось только гадать. Или это я хватку растеряла? Склонив голову и устремив на меня взор исподлобья, мужчина улыбнулся. Улыбался он жутко. И мне больше не мерещился клык. Я видела целых два клыка, которые на глазах удлинялись!

— Обожаю дерзких и непокорных, — прошипел он, бросаясь на меня и закручивая в головокружительном водовороте. Длилось это секунды. А когда мы остановились, я почувствовала, как холодные руки сковали меня ледяными объятиями.

Вампир! Это существо вампир! И он прямо сейчас намерен укусить меня!

Ужас нахлынул стремительно. Я не видела мужчину, который стоял теперь за моей спиной, но ощущала опасное сближение. Всё происходило мгновенно, и вот уже тело пробивает мелкая дрожь. От очередной попытки дёрнуться меня взяли за голову, склоняя её набок, а следом трепещущей кожи у основания шеи коснулось что-то холодное. Но боли я не почувствовала, хоть и ждала её с некоторой обречённостью.

Вместо этого мужчина вдруг резко ослабил хватку и издал странный звук. А когда я поняла, что свободна, то отскочила в сторону и, схватив пустой графин с прилавка, приготовилась разбить его о голову вампира, если тот надумает снова лезть.

Обернувшись, я занесла графин над собой, как вдруг увидела графа, скорчившегося на четвереньках в неуклюжей позе с прижатой к впалой щеке ладонью. Выглядело всё так, будто его ударили по лицу. Но я этого точно не делала. Или делала?

Боковым зрением уловила фиолетовый отсвет откуда-то снизу. Его излучал кристалл у меня на шее, который, судя по всему, обломал вампиру зубы. В переносном смысле этого слова.

Мужчина недобро сверкнул на меня глазами.

— Это ещё что такое? — шепеляво процедил он.

Ой, или всё-таки зубы ему укоротили буквально?

— Я сотни лет не испытывал боли. Это невозможно.

Недоумение пришло на смену суровой физиономии. Мужчина перевалился набок, уселся на пол, согнув в коленях ноги, и озадаченно вздохнул, глядя в никуда. С ним в ту минуту явно происходило такое, к чему он был не готов. И весь облик прежде высокомерного и возомнившего о себе слишком много существа превратился в немой вопрос.

Вампир поднял на меня глаза, полные какой-то даже детской обиды. Такие наивные, что пугающий вид разом стёрся.

— Не знаю, как вам это удалось, мисс Бежон, но я уже давно не переживал ничего подобного. Моя жизнь сотни лет была пресной и пустой. Я не чувствовал ни запахов, ни вкусов, ни усталости, ни удовольствия, ни боли. А теперь… Скажите, вы не могли бы это повторить?

Я едва не уронила графин себе на голову от изумления.

Мотнув ею и обняв графин, ответила:

— Вы, месье, вообще в своём ли уме⁈ Явились сюда без приглашения! Вознамерились сделать из меня игрушку! А теперь сидите тут и просите об одолжении⁈ Да как вас дом пропустил⁈

Вампир удивлённо замер. Вздохнув озадаченно, он сказал:

— Так было всегда.

— Что⁈

— Я просто приходил и забирал то, что мне понравится, не встречая сопротивления. Ведь все знают, это бесполезно. Я неуязвим. Хотя нет. Дайте-ка подумать, — Антуан подпёр кулаком подбородок с ямочкой а-ля кинозвезда семидесятых и, поразмыслив немного, продолжил с мечтательной полуулыбкой. — Давно это было. Две или даже три тысячи лет назад. Она покорила меня, эта женщина. Свела с ума. Заставила выкинуть из головы всех других. Но так и не сдалась мне. С тех пор прошло столько лет. А я всё ещё помню её.

Мужчина заулыбался воспоминаниям, предаваясь ностальгии по давно ушедшим временам. Я же судорожно раздумывала, как бы поскорее его выпроводить, но так и не придумала ничего, кроме святой воды, осиновой палки и яркого солнечного света в окно. Ни первого, ни второго, ни третьего в распоряжении не имелось. И на меня потихоньку накатывало отчаяние.

Утратив мимолётную растерянность, граф поднялся во весь рост. Тогда же передо мной снова оказался высокомерный аристократ с повадками властелина мира. Но теперь к колючей холодности в его взгляде прибавилось живое любопытство. Живое даже не смотря, что существо это по сути своей упырь, давно, по его словам, утративший вкус к жизни.

— Я не стану извиняться, мисс, — продолжил он, постукивая пальцами по набалдашнику трости. — Во всём, что сегодня произошло, заключена моя сущность. Ведь волк не извиняется перед добычей. А теперь поговорим о деле. Так и быть, за то, что сегодня вы хорошенько встряхнули меня, в иносказательном смысле, разумеется, я снимаю с вас обязательство оплатить похороны господина Клемансо. Но заказ, который я ждал и который требовалось сдать ещё вчера, я отменить не могу. Полагаю, вы понимаете, что какими бы ни были обстоятельства, эти урны мне нужны, ведь люди не перестанут умирать.

На меня многозначительно посмотрели, давая понять, что бизнес — есть бизнес, что бы ни происходило.

— Урны необходимы мне. А ваша мастерская — единственная в городе. Искать других умельцев у меня нет ни времени, ни желания и, если уж быть до конца честным, мне бы хотелось продолжить работать с вами, чтобы почаще встречаться, мисс Катрин.

Тонкие губы вновь растянулись в клыкастой улыбке.

— Наш мастер сейчас лежит в больнице в тяжёлом состоянии после несчастного случая, — проговорила я, не переставая обнимать графин. — И я бессильна что-либо сделать.

— Уверены? — Антуан кинул беглый