Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

удобствами. Умойтесь, причешитесь, соберите себя в кучку. Я жду в переговорной. Разговор у нас не закончен, а время тут, между прочим, тоже ресурс. Причем чужой.

Он развернулся и пошел по коридору, насвистывая что-то из девяностых, про две звезды.

Мы остались вдвоем. Ну, втроем, если считать фикус. Фикус, по-моему, нас уже ненавидел.

Лера смотрела куда-то мимо меня. Потом перевела взгляд, и я увидел в ее сапфировых глазах то, чего не видел никогда: растерянность. Настоящую, без брони.

— Кротов, — сказала она хрипло. — Ты видел, из чего они ЭТО делают?

Я покачал головой.

— Я видел, КУДА они это засовывают. И, кажется, я теперь веган, прости меня Господи и вся моя шаурмичная карма. А еще этот звук… как будто кто-то месит тесто из…

— Не надо, — она передернула плечами так резко, что цепи звякнули. — Я видела воронку. И трубку. Мне хватило.

— Воронку я как раз пропустил…

— Считай, что тебе повезло.

Мы замолчали. Фикус тихо шелестел листьями, хотя сквозняка не было. Возможно, переваривал. И готовился пойти в жёсткий рост, как папоротник ранее.

Я вытер лицо салфеткой и понял, что вот он. Момент. Более нелепого не будет, а значит, лучшего тоже.

— Слушай, Соколова, — начал я. — Есть такое неписаное правило корпоративной этики. Если два сотрудника вместе пережили биологическую катастрофу и видели то, за что в Гааге дают пожизненное без права переписки, то стадия тимбилдинга считается официально закрытой.

Она моргнула.

— Э-э… Че?

— Давай на «ты». И по именам. А то мы уже столько дерьма вместе разгребли, в прямом и переносном смысле, а до сих пор общаемся, как на семинаре по матану. «Кротов», «Соколова»… Мне каждый раз кажется, что ты сейчас попросишь меня к доске.

Лера посмотрела на кадку. Потом на меня. Потом снова на кадку, где среди листьев фикуса покоились останки нашего достоинства.

И рассмеялась.

Не своим обычным смешком через губу, которым она осаживала поклонников в универе. А по-настоящему, устало и искренне, согнувшись и придерживая живот. Я, кажется, впервые слышал, как она смеется вот так. И, честно говоря, ради этого стоило блевануть и на ковёр, и в фикус. Может, даже дважды.

— Господи, Кротов… — она вытерла глаз, стараясь не размазать стрелку. — Времечко и место подобрал… Романтика уровня «Промзоны». Место встречи изменить нельзя: лужа рвоты, аномальный клуб, салфетки времен Андропова. Ты бы еще кольцо мне предложил. Из изоленты.

— Изоленты нет, — я честно похлопал по карманам костюма. — Есть купон на скидку в шаурмичной у метро. Годен до среды. Пятнадцать процентов на большую с курицей.

— Заманчиво. Особенно для вегана.

— Черт. Точно. Ну, значит, на фиг веганство, а купон твой. Дарю. От чистого сердца и пустого желудка.

Она улыбнулась, уже спокойнее, одними губами, но глаза остались теплыми.

— Очень приятно, Денис.

— Взаимно, Лера.

Прозвучало странно. Непривычно. Как будто примеряешь чужую куртку, а она вдруг садится по фигуре.

— А теперь, — она оттолкнулась от стены, — пошли умываться. Быстро. Пока я не вспомнила тот ванильный запах и не устроила фикусу второй сезон.

— Там был ванильный запах?

— Денис.

— Все, молчу. Идем.

Туалет находился за углом, как и обещал Рейвер. Я, честно говоря, ожидал чего-то в духе остального заведения: раковины из костей кислотных цветов, полотенца из чьей-то совести. Но нет. Внешне это был просто очень дорогой туалет. Черный мрамор, латунные краны, приглушенный свет. Как в пятизвездочном отеле, куда меня, разумеется, никогда не пускали дальше рекламного буклета.

Подвох вылез на второй секунде.

Я открутил кран на полную. Струя ударила в раковину, разбилась о мрамор, полетели брызги.

Тишина.

Вообще ни звука. Вода лилась беззвучно, как в кино с выключенной дорожкой. Я закрыл кран, открыл снова. Струя била, раковина наполнялась, а в ушах только далекие басы, которые играли где-то внутри моей головы.

— Лера. Вода не шумит.

— Вижу, — она уже намыливала руки у соседней раковины. — Точнее, не слышу. Логично, если подумать: музыку тут транслируют напрямую в мозг. Посторонние звуки глушат, чтобы не портить микс. Дизайнерское решение.

— Дизайнерское решение, — повторил я. — Беззвучная вода. А я в подсобке за смеситель без подтеков боролся три недели.

Наклонившись, я плеснул холодной водой в лицо. Полегчало. Организм, кажется, поверил, что худшее позади. Наивный организм, мы в этом клубе еще даже до конца переговоров не дошли.

Я поднял голову к зеркалу и замер.

Мое отражение подняло голову на полсекунды позже.

Не показалось. Я специально поднял руку. Отражение висело неподвижно ровно один вдох, а потом повторило жест. Как плохой видеозвонок. Как будто зеркало сначала записывало нас, отправляло куда-то на проверку, а потом уже показывало одобренную версию.

— Лера, — сказал я тихо. — Зеркало лагает.

Она не повернулась. Просто скосила глаза на свое отражение, продолжая мыть руки.

— Знаю, уже сталкивалась с таким в ТЦ. Не смотри в него дольше десяти секунд подряд.

— А что будет через десять?

— Не знаю. И выяснять здесь не собираюсь. — Она вытащила из кармана кожанки свой черный блокнот, но раскрывать не стала, просто сжала в ладони, как оберег. — Просто умывайся и не строй ему рожи.

— Ему?

— Оно записывает, Денис. А все, что записано, можно кому-то показать. И например продать, чтобы поправить свои финансовые дела.

Отличная мысль. Успокаивающая. Я стал умываться, глядя строго в раковину, и чувствовал себя человеком, который старается не встречаться глазами с камерой в лифте, зная, что охранник на том конце пьян и вооружен.

Пока вода беззвучно смывала с меня остатки этого вечера, я решил зайти с фланга.

— Слушай… а о чем вы с Сергунькой говорили? Ну, пока я был в комнате соседней.

Ее руки на секунду замерли под краном. На одну секунду, я заметил только потому, что смотрел.

— Ни о чем важном.

— Лера. Ты плакала. По глазам видел, когда ты в коридор вышла.

— У меня аллергия на кружевные перчатки.

Ясненько… Ладно, по хрен, тогда в лоб. Не люблю ходить вокруг да около.

— Ага. И на очки в изоленте, видимо, тоже.

Вот теперь она повернулась. Медленно. И взгляд у нее был прежний, тот самый, университетский, которым она замораживала первокурсников через всю аудиторию.

— Ты подглядывал.

— Ага, появилась возможность. Что я должен был делать, в потолок смотреть?

— Как? — она прищурилась.

— Нашёл способ. Услышал не так много, но видел достаточно. Знаешь, Лер, это не очень правильно, говорить про рейд-пати, а напарника выставлять за порог и держать от него секреты. Такая тима без доверия изначально обречена на провал. Ты так не думаешь?

Она отвернулась к зеркалу. Ее отражение отвернулось следом, с той же