Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

образом, крестьян — голод и смерть… Потоки воды несут трупы бедных китайцев тысячами. Но нельзя не говорить и о других фактах. Хотя наводнения и являются стихийным бедствием, ответственность за их катастрофические последствия, несомненно, должны разделить военные и государственные чиновники, стоящие сегодня у власти в Китае… Даже сейчас милитаристы продолжают хватать в застигнутых наводнением районах рабочих, заковывают их, словно рабов, в цепи и отправляют морем в Цзянси, где генерал Чан Кайши поведет их в бой против Красных армий. Последний шлет телеграммы, требуя еще больше пленных, поскольку бедняки из Цзянси «непригодны» для борьбы с красными… Официальная пресса трубит о постоянно одерживаемых правительственными войсками победах, однако, возвращающиеся с фронта офицеры рассказывают совсем другое. Они сообщают, что все население южных районов провинции Цзянси ушло вместе с красноармейскими частями, забрав с собой все нехитрые пожитки. Правительственные войска движутся по обезлюдевшей территории, они вынуждены везти с собой все продовольствие и топливо для походных кухонь.

С июля в провинции Хэбэй на севере страны существует еще одна Красная армия, а 13-го августа двадцать тысяч солдат правительственных войск, дислоцированных на границе между провинциями Аньхой и Хубэй, взбунтовались и перешли на сторону Красной армии на северо-востоке провинции Хубэй, где образовался обширный советский район. 21-го августа стало известно о крупном наступлении Красной армии — тут же в бой были брошены две дивизии правительственных войск и сам Чан Кайши в спешном порядке отбыл на фронт. Разумеется, невыносимое положение крестьян, вынудившее их вести вооруженную борьбу и сформировать Красные армии, не улучшится оттого, что правительство пытается уничтожить восставших».[154] А еще за год до этого Агнес Смедли констатировала: «Ведь и в официальной программе нанкинского гоминьдана в первую очередь предусмотрено поголовное уничтожение коммунистов».[155]

Аналогичные цели преследовали и прибывшие из Германии военные: по меньшей мере с того момента, как прозвучала «гуннская речь» их бывшего императора и главнокомандующего, китайцы стали для них людьми второго сорта. К расистскому высокомерию высокопоставленных германских военных чинов — в этом они, впрочем, мало отличались от военных советников других империалистических государств — прибавлялся еще и ярый антикоммунизм. Проводя тактику «выжженной земли», уничтожая массы людей, они бесчинствовали в Китае, набираясь опыта для предстоящей войны с Советским Союзом. Агнес Смедли подводила резюме разворачивавшимся на ее глазах в Китае событиям: «История нынешнего Китая пишется очень ясно — пишется кровью рабочих и крестьян: ясно, неприкрыто, ужасно и жестоко; война Нанкина против Красных армий и крестьянства есть война против трудящихся масс, нещадная эксплуатация которых со стороны китайских правящих классов не имеет себе равных в истории человечества!»[156]

Через германских военных советников в Нанкине доктор Зорге получил большое количество стратегической и оперативной информации, существенную часть которой составляли сведения о планирований и подготовке военных операций контрреволюционных войск. Кроме того, в большинстве своем отрезвляюще звучавшие донесения Крибеля и Ветцеля с фронта, содержание которых ему выбалтывали военные советники, давали возможность лучше раскрыть тактику и глубже проникнуть в замыслы противника. Не меньшую важность в этом плане представляли порой весьма обстоятельные рассказы непосредственных инструкторов китайских «учебных подразделений» и фронтовых офицеров, главным образом, 6-ой и 87-ой дивизий, а также артиллерийских бригад — таких, как оберлейтенант Отто Бауэр, ротмистр Оскар фон Боддиен, обер-лейтенант Густав Бёгель, лейтенант Франц Хуммель, капитан Константин Майер, унтер-офицер Франц Поле и полковник Герман Вилк.

Анна Кристиансен-Клаузен обратила внимание доктора Зорге на Хуммеля. Работая санитаркой в одной из шанхайских частных клиник, она познакомилась с женой Хуммеля, которой там сделали аборт. Фрау Хуммель была из русских белогвардейских эмигрантов и считала Анну, с которой так хорошо было болтать на родном русском языке, также антикоммунисткой. При этом она без умолку и с гордостью рассказывала о своем муже, его служебных командировках, о нелегких карательных походах, в которых он принимал участие еще с 1930 года. Пехотный офицер Хуммель вместе с полковником Максом Бауэром находился в числе первых трех германских военных советников, прибывших в Китай.

В беспощадной войне на истребление, которую вела в Китае контрреволюционная военщина, любая выведанная у противника информация, любая деталь могла иметь огромное значение. Поэтому группе Зорге, сражавшейся на невидимом интернациональном фронте, необходимо было получить как можно больше сведений и как можно скорее переправить их в Москву, в Центр.

Коса на камень

Вспоминая о той колоссальной работе, которую приходилось проделывать Рихарду Зорге в Шанхае, Макс Кристиансен-Клаузен рассказывал: «С первого же дня Рихарду необходимо было решать сложнейшие задачи. Как с помощью лишь горстки верных людей проследить за беспорядочными перемещениями двухмиллионной армии? Как ему удавалось держать в поле зрения сотни китайских генералов, к тому же еще то плетущих интриги, то воюющих между собой? Как получить надежную, достоверную информацию с нескольких главных направлений военных действий и из множества очагов гражданской войны? Как ее должным образом проверить, уточнить, выделить самое существенное? И при этом китайская военная машина и войска различных империалистических держав, сражавшиеся в Китае, были только малой частью всего, за чем наблюдал Рихард Зорге! Ради нескольких отрывочных сведений ему приходилось иногда проводить целые ночи в таких нанкинских увеселительных заведениях, как «Клабхауз», «Интернэшнл клаб» или «Ротари клаб», «накачивать» вином своих собеседников, развязывая им таким образом языки. При этом он всегда знал о тех, с кем говорил, больше, чем они о нем. Еще во время своего пребывания в Германии, например, он собрал персональные данные главным образом тех военных советников, у которых можно было предположить в дальнейшем наилучшую осведомленность; эти данные, как он не раз говорил нам, давали ему возможность, в итоге, в дружеской беседе «выпотрошить их, как жирного рождественского гуся». В этой связи мне вспоминаются такие прусские генералы, как Гудовиус, Линдеманн, Шпеманн, Ветцель и Линк, дворяне — Мольтке, Альтен, Бок, Хунольштайн, Эгиди и Кнобельсдорф или такие доктора наук, как Блуме, Анзель, Лебер и Эбербек — все, кто, находясь вдали от родины, в Шанхае и Нанкине, постоянно искал случая провести часок-другой в дружеской, доверительной беседе со «светским львом» Рихардом Зорге. Эти люди служили нам неиссякаемыми источниками информации. К другим Рихарду приходилось подолгу подбирать ключи или завязывать с ними знакомство, используя посредничество общих друзей. Рихард при этом всегда думал о перспективной ценности результатов разведывательной работы. Кто кого и чему учит в военных академиях Пекина и Нанкина? В военных училищах родов войск? Эти факты и концепции, как правило, начинали применяться на практике лишь несколько лет спустя. Какие новые, более мобильные части находились в стадии