Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

Конкурентную борьбу самолетостроительных концернов и авиакомпаний умело использовала и Агнес Смедли. В «утонченных» беседах за столиком офицерского казино на аэродроме в Ханькоу ей удалось кое-что вытянуть из германских авиационных инженеров Фукса и Рубенса, а также из двух спесивых офицеров: Отфрида Лемана, имевшего во время первой мировой войны чин обер-лейтенанта и бывшего воздушным наблюдателем и летчиком-истребителем, и оберлейтенанта Велкоборски. Офицеры похвалялись своими успешными разведывательными полетами на замаскированном под гражданский самолет «юнкерсе», вводившем в заблуждение зенитчиков китайской Красной Армии: они не открывали огонь даже по идущей на бреющем полете машине. Внимательно вслушивалась она в возбужденные разговоры германских советников по авиации, в полном составе прибывших в Нанкин по случаю открытия авиалинии «Люфтганзы» Шанхай-Нанкин-Москва-Берлин-Париж, дававшей возможность добраться из Шанхая в Париж за четыре-пять дней вместо обычных трех недель. Кроме этого, «Люфтганза» с помощью контролируемой ею смешанной китайско-германской авиакомпании «Евразия» одновременно прибрала к рукам большую часть внутренних китайских авиалиний. Некий майор Техель, улетавший домой, в Германию, хвастаясь, называл технические характеристики спроектированных им ангаров и аэродромных сооружений.[158]

Но главным источником информации о ходе запланированного создания китайских ВВС для Зорге являлся германский военный советник граф Хельмут Генрих фон Мольтке. Об этом Зорге подробно говорил в 1932 году с Отто Брауном, военным советником от Коммунистического Интернационала при ЦК Коммунистической партии Китая. Спустя почти сорок лет этот в высшей степени сдержанный и немногословный человек в связи с упоминанием личности Мольтке вспомнил об этом разговоре и рассказал следующее: «Я видел, как немецкие пилоты без разбора сбрасывали с немецких «юнкерсов» на китайские деревни и мирное население изготовленные на рурских заводах бомбы; в воздухе они чувствовали себя абсолютно безнаказанными. Они сильно донимали нас в провинциях Юньнань, Гуандун, Шэньси и на западе Хунани и намеревались, прежде всего, нанести нам большие потери во время нашего Великого похода через одиннадцать китайских провинций, протяженностью в 25 000 ли[159]. И всякий раз, поднимаясь с песка или травы или покидая предусмотрительно подготовленное укрытие и видя, что пострадавших нет, я — к удивлению китайских товарищей — не мог сдержать довольной усмешки. Ведь каждый вражеский самолет снова и снова напоминал мне о том, что в свое время рассказывал Зорге о летчике-инструкторе сформированного генералом Фэн Юйпэем отборного учебного подразделения, имевшем обыкновение, представляясь в обществе, щелкать каблуками и скрипучим голосом возвещать: «Ствол Б, линия первая, ветвь первая, фон Мольтке, граф!» Зорге лишь с трудом удавалось при этом сохранять серьезный вид: в свои тридцать лет граф, для пущего эффекта, во время приемов вставлял в глаз монокль. Классовый враг был намного сильнее в воздухе нас, коммунистов; все что мы могли ему противопоставить, была маскировка. Однако, нам давно уже было известно, где расположены девять нанкинских ангаров, в которых производилось наземное обслуживание воздушной армады, усиленной примерно шестьюдесятью «юнкерсами», тридцать два из которых имели двигатели мощностью свыше трехсот лошадиных сил, и как нам лучше всего к ним подобраться. К концу войны Чан Кайши мог выставить против Красной Армии около пятисот боевых самолетов. Каждому из них рано или поздно необходимо было возвращаться на аэродром, заправляться и пополнять боезапас. Тогда уже наступал наш черед ходить, как это было однажды под Гуйяном, где мы неожиданно напали на аэродромную охрану, а затем взорвали все самолеты, и с особенным удовольствием — немецкие «юнкерсы». Знающему, в чем дело, оптимисту было отчего усмехаться!»

Сын капитана первого ранга кайзеровского военно-морского флота граф фон Мольтке в своем расистском высокомерии недооценил смекалку одного из приставленных к нему солдат-боев, которого чанкайшистские офицеры силой заставили служить в армии и который горел желанием отомстить за свои унижения и за своего искалеченного брата, шанхайского профсоюзного активиста. В течение одиннадцати месяцев он регулярно фотографировал бумаги мекленбургского графа, которые тот, по причине неграмотности всей домашней прислуги, даже уходя оставлял на письменном столе.

Для шанхайской разведгруппы Зорге такую же важность представляло постоянное наблюдение за вооружением и оснащением нанкинской армии, количественная и качественная его оценка. Дело облегчалось тем, что основная масса ввозимого оружия проходила через порт, а все расчеты проводились крупными шанхайскими банками; кроме того, оружейное производство и все склады оружия в Китае управлялись централизованно. Нанкинский арсенал, именовавшийся также цейхгаузом, являлся крупнейшей базой снабжения сухопутных войск и военной авиации самым современным оружием. Зорге удалось получить «карту и чертежи китайского арсенала, которые он сфотографировал и переслал в Москву».[160] Существенную часть вооружений для войск Чан Кайши поставляли заводы по производству пороха, патронов, гранат и винтовок, а также артиллерийский ремонтный пункт ханьяньского военного завода близ Ханькоу. Там работал уже упоминавшийся Максом Кристиансеном-Клаузеном отставной прусский лейтенант д-р Густав Блуме, разработавший на основе современной чехословацкой винтовки аналогичное стрелковое оружие и организовавший его серийное производство в Ханьяне. Чан Кайши возлагал большие надежды на это массовое производство оружия и придавал немаловажное значение тому, что новая винтовка была названа его именем — «Чжунчжэнь».[161]

Группа Зорге сосредоточила внимание на всех новых видах оружия, а также на новом приборе для военных целей, которыми предполагалось оснастить нанкинскую армию. Макс Кристиансен-Клаузен подтверждал, что Зорге «охотился» не только за винтовкой «Чжунчжэнь»: его равным образом интересовали пистолеты и винтовки фирмы «Маузер» в Германии, легкие минометы и мортиры немецкого акционерного общества «Рейнметалл-Борзиг», а также, к примеру, и радиотелеграфная аппаратура германских электротехнических концернов «Сименс» и АЭГ. Его информация должна была поступить в Центр раньше, чем это оружие и аппаратура — в войска.

Рут Вернер рассказывала в этой связи об одном эпизоде встречи с Зорге в ее шанхайской квартире. «Я уже упоминала, что сама на встречах в нашей квартире не присутствовала, моей задачей было обеспечить надежную конспиративную квартиру… Когда я в очередной раз принесла наверх чай, то увидела в руках у товарищей револьверы. В чемодане и на ковре также лежало оружие. По лицам Пауля и Рихарда я поняла, что мое появление в этот момент было некстати, но все равно обрадовалась. Не только «бумажки» — настоящее оружие!… Это, вероятно, были образцы оружия, либо интересовавшие Советский Союз… либо имевшие значение для китайской Красной Армии. Двое присутствовавших китайских товарищей, возможно, учились его разбирать и собирать»[162].

Кое-что об этом рассказал и Отто Браун. В советском районе Китая в то время дислоцировались пять дивизий численностью в 25 000 человек. Кроме