Невинная красавица для чудовища - Тина Грей

Разворачиваюсь, чтобы посмотреть на маленького ангела, что завелся в моем доме, но Настя понимает все по-своему.

— Я просто… — делает шаг назад, — Поблагодарить тебя хотела. За телефон.

Ее щеки розовеют.

— Я с сестрами говорила, — отчитывается она, покусывая свои манящие, алые губки.

Поцеловать их хочу.

Тяну ее на себя, подхватывая за талию.

Красивая такая, охренеть можно.

Смотрит на меня, глазами хлопая.

Бездонными, в которых я медленно тону.

Наглая чуть-чуть.

Нет, еще какая наглая: мелкий ураган, который сам не в курсе, как способен снести все на своем пути.

И у меня крыша едет, когда она рядом.

А пахнет от нее как…

Приподнимаю от пола, движения у меня резкие, я знаю, что грубо получается, но девушка всегда трепещет.

— И что сестры говорят, — откликаюсь как-то плотоядно.

Сам не понимаю, что со мной.

Еще со вчера, когда при всех ее невестой назвал.

Надышаться ею не могу. Хрупкая и нежная, как цветочек.

Стыдно мне за все плохое, что она пережила по моей вине.

— Они нас с тобой завтра на ужин семейный приглашают, — хихикает она, а затем резко замолкает, — То есть… Я сама поеду, если ты не против, конечно…

Против я еще как. Не хочу ее никуда отпускать.

— Ой, я знаю, что мне нельзя. Извини, я зря сказала…

— Поезжай, — цежу сквозь зубы, — Мои люди тебя отвезут.

Ее красивые губки расплываются в широкой улыбке.

Девушка виснет на мне, обнимает за шею.

— Люблю тебя, — шепчет она тихо-тихо.

* * *

Просыпаюсь от стойкого аромата кофе. Открываю глаза и вижу хрупкую фигуру своей девочки в шелковом пеньюаре — Настя кружит над подносом у комода.

Девочка принесла мне завтрак в постель.

Вот так просто.

Обычно я просыпаюсь рано, но прошлая ночь вымотала меня.

Выжала из меня все соки.

Опустошился я под ноль — давно у меня не было таких секс-марафонов.

Отрубился под утро, а как Настя вылезла из-под меня — понятия не имею.

Так что сил у меня нет, а она, напротив, порхает как бабочка.

Юная.

Смотрю на нее и понимаю: мне совсем скоро сорокет стукнет, а ей и двадцати нет…

Не имею я на нее права, но и отпустить больше не в силах.

Моя. Не отдам.

— Доброе утро, — мурлыкает она, заметив, что я больше не сплю.

Запрыгивает в постель и нежно целует в уголок губ. Восхитительно.

Какой же это чистый кайф!

Я столько лет закрывал потребности в сексе с помощью шлюх, что даже и забыл, каково оно бывает по-другому…

— Я сказала Елене Павловне, что мы будем завтракать вместе здесь, — улыбается лучезарно, — Надеюсь, ты не против?

Она мне все еще не верит.

Смотрит как-то со страхом, озирается.

И как поверить такому, как я?

— Не против, — одариваю ее легкой улыбкой, — Как ты захочешь, так и будет.

Радуется красавица, как ребенок.

Вчера я наблюдал за ней, как она красовалась в своей комнате перед зеркалом, примеряя обновки.

Женским штучкам всяким радуется, будто не с бандитом под одной крышей живет, а с прекрасным принцем из сказки.

— Саш, — она залезает ко мне под одеяло.

Обнимаю ее, чтобы прижалась ко мне теснее и не чувствовала больше себя ненужной.

— А что будет дальше?

— Будешь жить со мной, — делаю глоток кофе с подноса.

— Ну… — она опускает свою нежную ладошку мне на голую грудь, — А потом… я насчет… — она замолкает.

— Если ты насчет свадьбы, — продолжаю за нее, — То она будет. Мне, как губернатору, давно пора было жениться. Так что пышная свадьба состоится по всем правилам.

Молчит с минуту. Сердечко ее бьется так сильно, а сама она тяжело дышит…

— А потом…

— Потом ты родишь мне наследника, — чеканю уверенно.

Девушка сиюсекундно подскакивает, устремляя на меня свой взор.

Бросает неверящий взгляд, на ее раскрасневшемся лице отражается глубокий шок.

Этот шок сменяется сожалением, однако девушка все равно пытается натянуть на лицо улыбку.

Затем медленно опускает голову.

Болит за грудиной. Так сильно, что прикладываю ладонь к сердцу.

Даже не думал, что из-за нее будет так болеть.

Ловлю себя на мысли: а я ведь изначально на ней жениться собирался, и лишь потом, после обмана ее отца с тем ее женишком-сосунком, решил любовницей сделать…

И тут меня осеняет.

Что же я отталкиваю ее все время?

Не заслужила она такого.

Маленькая моя.

— Настенька, — зову ласково, поднимая пальцами ее нежное личико за подбородок.

Вот-вот расплачется, девочка.

Я больше так не могу.

— Любить я тебя буду, — выпускаю весь воздух из легких и хватаю ее за руку.

Зацеловываю ладони, а затем обнимаю хрупкое тельце, прячу дрожащую девушку в своих объятиях.

И никогда больше не отпущу и обижу.

Глава 33

Александр

Я мечтал о детях.

Но после того, что случилось с Викой, боялся становиться отцом.

Даже не знаю, зачем сказал Насте о ребенке.

Потаенное желание незаметно вырвалось наружу.

Девушка спит, из-под одеяла выглядывает ее плечико и изящная шея с небольшим засосом, который я имел неосторожность оставить на ней прошлой ночью.

Не могу удержаться и впиваюсь губами в нежную кожу снова.

Промурлыкав что-то во сне, девушка неосознанно жмется к моему телу, которое от близости красивой девушки снова становится твердым.

Нет.

Что бы я ни сказал и что бы ни случилось — я буду осторожен.

Рано ей еще становиться матерью.

* * *

— Что ты задумал?!

Мне пришлось уйти в свой кабинет, потому что вопли психопата Воронцова могли разбудить девочку.

— Что ты собрался сделать с моей дочкой, а?

— Ничего, — отвечаю безлико, — Просто беру ее в жены.

— Я тебе не верю!

— Кажется, — затыкаю ему рот жестко, — Ты забываешься. Следи за языком, если башкой своей дорожишь.

Одно мое слово — и его голова пойдет на корм моим псам.

Воронцов что-то бубнит по ту сторону, но мне откровенно плевать.

Его дочь теперь моя, хоть путь со скалы сбросится.

— Не поступай так с ней, прошу, — выдыхает он, успокоившись, — Я… Я не позволю… Ей нельзя за тебя замуж.

— Не позволишь? — ухмыляюсь, — А я спрашивал твоего разрешения?

Признаться, он меня удивил.

Только глупо с его стороны показывать мне свои гнилые зубы.

Я ведь снова пересчитать их могу, как на той свадьбе.

Каждый. Снова и снова.

— Хочешь, чтобы она продолжала быть моей любовницей?

Конечно с Настей я так не поступлю, но ведь ее отец о моих планах не знает.

Если он любит свою дочь, то мои слова, возможно, его заденут.

Ужасно,