Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович

Ко времени окончательной победы сицилийцев над Анжуйским домом Гвидо делле Колонне, вероятно, был уже мертв: он ничего больше не написал после завершения «Истории». Его биография и события того времени показали, что война, последовавшая за Сицилийской вечерней, не дает прямых ключей к пониманию причин, по которым Гвидо написал свое сочинение. Единственным связующим звеном является более общая история войны, смерти героев и простых солдат и измены. Любовные истории, которые Гвидо заимствовал у Бенуа, не имеют параллелей в известной истории Сицилии и ее соседей того времени. Они являются примером средневековой художественной литературы, не имевшим прототипов в реальной жизни, подобно мириадам других вымышленных любовных историй. Если в тексте Гвидо и есть общая идея, то это определенный пессимизм в отношении дел человеческих, войн, королей, любви, женщин и роли случая в истории. По своей системе ценностей сочинение Гвидо было совершенно средневековым. Его нельзя назвать примером раннего Возрождения в итальянской литературе.

Глава 4. Гвидо делле Колонне в русском обличье

Написанная Гвидо история Троянской войны попала на Русь не позднее 1520 года. Неизвестно, кто перевел ее, но переводчик, должно быть, обладал хорошим знанием латыни и имел опыт работы. Наиболее вероятный кандидат – Дмитрий Герасимов, переводчик Бруно Вюрцбургского, но никаких подтверждений тому нет. Самая ранняя рукопись – та, что находим в составе Лицевого летописного свода, большой иллюстрированной истории всего мира и Руси, который, вероятнее всего, был создан при дворе Ивана Грозного в 1570‑х или 1580‑х годах. Первый том Лицевого летописного свода («Музейский сборник») представлял собой перевод на старославянский библейских книг – от Бытия до Судей, а Троянская история помещена после Книги Судей, и ею завершается более чем тысяча страниц тома (л. 588–1031). Она обозначала переход от греков к римлянам в исторической схеме пророка Даниила – четырех империй (Ассирии, Персии, Греции и Рима). Второй том («Хронографический сборник») вернулся к тексту Библии начиная с Книги Руфи, за которой следовали четыре Книги Царств и Книга Пророка Даниила, на которой библейский текст заканчивается. Затем шел «Летописец еллинский и римский» – до царствования императора Веспасиана (69–79 годы н. э.), включавший «Александрию хронографическую», который обозначал переход от Персии и Вавилона к Греции, и житие Богородицы Епифания Монаха, которое обозначало рождество Христово475. Составители поместили «Троянскую историю» примерно на ее хронологическое место, отнеся ее ко времени судей и пророка Самуила. Таким способом они включили ее в христианскую библейскую схему человеческой истории. Однако они не изменили текст, не попытались его христианизировать. Он остался таким, каким его написал Гвидо на Сицилии в XIII веке, – историей античной Греции с богами древности. Такой подход не был необычным. То же самое случилось и со славянским переводом «Иудейской войны» Иосифа Флавия, которой нашлось место в «Хронографическом сборнике» далее.

Лицевой летописный свод – одно из величайших достижений книжного дела в России: десять огромных рукописных томов, содержавших 15 000 миниатюр и почти 10 000 страниц. В тексте нет прямого указания на место, где он был сделан, но в России середины XVI века не было другого места, кроме царского двора, где можно было найти материалы, а также писцов и художников для работы. Дата создания, разумеется, спорна, но большинство исследователей склоняется к 1570‑м или 1580‑м годам. Из двух частей свода история Руси привлекала к себе почти все внимание историков, а всемирную историю они почти не заметили476. На протяжении всего XX века текст оставался труднодоступным, а размер и ценность рукописи также ограничивали возможности работы ученых с нею. Лишь публикация полного воспроизведения всего сохранившегося текста (с переводом на современный русский язык) и всех иллюстраций сделала возможным серьезное исследование477.

Появление перевода истории Гвидо делле Колонне стало свидетельством роста интереса к Троянской войне в России начала XVI века, проявившегося еще до того, как взялись за работу переводчики. С историей Троянской войны на Руси впервые познакомились благодаря византийским всемирным историям, которые были переведены на славянский язык и переписывались в средневековой Руси478. Наиболее распространенной в средневековой Руси всемирной историей было сочинение Георгия Амартола (IX век), переведенное на славянский язык в Болгарии в X веке479. Амартол привел краткую историю Ромула и Рема, но ничего не рассказал об Энее480. Троя один раз упомянута в списке мест, сразу после Вавилонской башни481. Больше информации появилось в сочинении Иоанна Малалы (VI век), который на Руси копировали гораздо реже: в книге V присутствует рассказ о Троянской войне, основанный на основе труда Диктиса Критского, но в нем нет подробного описания хода сражений и не говорится о роли, сыгранной Энеем и Антенором под конец осады. Основание Рима описано в книге VI: Эней просто прибыл в Рим через Африку, при этом Малала ссылался на Вергилия и Овидия482. В позднейшем труде Константина Манассии идею с троянским конем предложили маги, а Эней был упомянут только после падения Трои в связи с его путешествием в Италию и основанием Рима483. Другие, менее известные и популярные хронографы были столь же лаконичны в отношении Трои484. «Летописец еллинский и римский» (ок. 1400) вообще не рассказывает о Трое как таковой. В разделе, озаглавленном «Начало царства римского», отмечено, что Эней основал Рим, и сказано, что он прибыл из Трои, но нет никаких других деталей485.

Так называемый «Русский хронограф 1512 года», памятник начала XVI века, стал первой русской всемирной историей, в которую включено описание самой Троянской войны486. Рассказ о Трое, озаглавленный «Повесть о создании и пленении Трои», основывался на двух источниках: сочинении Константина Манассии и сербском сборнике XV века «Притчи о кралех» – компиляции византийских и западных источников. Повествование не было длинным, всего лишь пять страниц в современном издании «Хронографа». И в этой версии падение Трои предсказали маги (волхвы), заявившие, что город можно взять только «лестью», так что греки изготовили троянского коня и захватили Трою. Ни слова не было сказано об измене Энея и Антенора. Какой бы скучной и вторичной ни была история, она все же показывает, что на Руси появился интерес к историческому контексту основания Рима. В истории Троянской войны, рассказанной в «Хронографе», ничего не говорилось о пророчестве Даниила о четырех царствах, в отличие от истории Александра Великого, непосредственно за которой следовала остальная часть пророчества487. Вместо этого повествование «Хронографа» перепрыгнуло от падения Трои к истории Энея и основанию Рима, не упомянув о Данииле или четырех царствах488. Однако в тексте довольно подробно суммирована Книга Даниила, включая пророчество о четырех царствах489. Похоже, русский автор решил включить эту историю из интереса к Трое и Риму, что сочеталось со словами Даниила, но не ограничивалось ими.

Появление в «Хронографе» истории Троянской войны отражало растущий интерес к Трое и основанию Рима, что можно проследить в нескольких одновременных текстах, а также в других отрывках из самого «Хронографа». Событием, которое пробудило интерес к троянскому прошлому, было падение Константинополя в 1453 году. Самым распространенным на Руси рассказом о событиях оказался текст, приписанный (в одной рукописи) Нестору Искандеру, бывшему христианскому пленнику турок, о котором мы больше ничего не знаем. Это сочинение, похоже, не переведено с греческого, а имеет русское происхождение и позднее легло в основу для адаптаций. В полной версии история начинается с краткого рассказа об основании Константинополя Константином Великим. Согласно этому рассказу, император искал место для своего города и думал о Трое, где греки разбили «фрягов»: