Что же это такое — метаэтика? - Мэттью Крисман

нонатурализма. Это связано с тем, что существуют другие виды нормативности, чье отношение к этической нормативности является спорным. Например, подобно тому как мы можем спросить о том, что человек этически должен делать, мы также можем спросить о том, что человек из соображений благоразумия должен делать. Подобно тому как мы можем спросить о том, что является морально дозволенным, мы могли бы спросить о том, что является юридически дозволенным. Подобно тому как мы могли бы стремиться понять моральные основания для той или иной установки, мы могли бы стремиться понять эпистемические основания для какой-то установки. Это другие виды нормативности — пруденциальная, правовая и эпистемическая. Когда нонатуралисты утверждают, что этические факты являются sui generis, они не хотят этим отрицать, что этические факты представляют собой разновидность нормативных фактов. В главе 8 мы вернемся к интересному вопросу о том, как другие виды нормативности соотносятся с этической нормативностью, и что наши основные метаэтические теории говорят о более широком роде нормативности «с учетом всех обстоятельств».

Строго говоря, как утверждал Уильям Франкена (1939), на самом деле это не ошибка, но Мур, вероятно, прав в том, что быть хорошим — не то же самое, что доставлять удовольствие: достаточно подумать обо всех плохих вещах, которые приносят удовольствие.

Трактовка супервентности в терминах «лежащего в основе» различия предполагает, что философы, апеллирующие к супервентности, могут иметь в виду нечто более сильное, чем ковариация. Часто в этике утверждения о супервентности могут быть преобразованы в утверждения о «зависимости», «фундировании» (grounding) или «базировании» (basing). Многим философам кажется, что этические факты зависят от некоторых более базовых неэтических фактов или фундируются ими. Подобным же образом многие метаэтики считают, что наши этические убеждения должны базироваться на убеждениях о неэтических вопросах. Понимание тонких различий между всеми этими понятиями и того, как они влияют на аргументы, приводимые в метаэтике, является активной темой современных исследований. Для первого знакомства начните с работ Магуайра (2015) и Беркера (2018, 2019).

• ЦИТИРУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

Беркер, Селим. 2018. «Единство фундирования». Mind 127 (507): 729–777.

Беркер, Селим. 2019. «Объяснительные притязания моральных принципов». Noûs 53 (4): 904–936.

Инок, Дэвид. 2011. Серьезное отношение к морали: в защиту сильного реализма. Нью-Йорк: Oxford University Press.

Инок, Дэвид. 2018. «Нонатуралистический реализм в метаэтике». В Справочнике по метаэтике издательства Routledge под редакцией Тристрама Макферсона и Дэвида Планкета. Нью-Йорк: Routledge, гл. 1.

Франкена, Уильям. 1939. «Натуралистическая ошибка». Mind 48: 464–477.

Джойс, Ричард. 2006. Эволюция морали. Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Магуайр, Барри. 2015. «Фундирование автономии этики». В Оксфордских исследованиях по метаэтике: Том 10, под редакцией Расса Шефера-Ландау. Оксфорд: Oxford University Press.

Мур, Дж. Э. 1903. «Принципы этики». Кембридж: Cambridge University Press.

Рид, Томас. 1788. Опыты о деятельных силах человека под редакцией Кнуда Хааконссена и Джеймса Харриса. Эдинбург: Edinburgh University Press.

Росс, У. Д. 1930. Должное и благое. Оксфорд: Oxford University Press.

Шефер-Ландау, Расс. 2003. Моральный реализм: защита. Оксфорд: Oxford University Press.

Сиджвик, Генри. 1874/1907. Методы этики. Лондон: Macmillan.

Стрит, Шерон. 2006. «Дарвиновская дилемма для реалистских теорий ценности». Philosophical Studies 127 (1): 109–166.

4. • Теория ошибок и фикционализм.

В первой книге «Государства» персонаж Платона Фрасимах утверждает, что мораль основана на лжи, которую поддерживают и распространяют власть имущие, дабы сохранить свое господство. В «К генеалогии морали» Фридрих Ницше развивает эту идею в ключе, более критичном по отношению к религиозным элитам. Позднее Г. Э. М. Энском (1958) предположила, что само понятие морального обязательства предполагает существование Бога, поскольку только Бог способен наложить на людей всеобщие обязательные для исполнения заповеди. И она утверждает, что многие люди ощущают силу моральных обязательств, хотя и не верят в Бога, в чем она видела проявление глубокой онтологической ошибки, кроющейся в наших моральных понятиях. Все это — предтечи теории ошибок и фикционализма в метаэтике, о которых мы и поведем речь в этой главе.

До сих пор мы обсуждали два семейства метаэтических теорий: натурализм и нонатурализм. Если вы согласны с натуралистом в том, что существуют лишь естественные факты, но при этом считаете, что философия языка и сознания нонатуралиста находится на верном пути, то вы, возможно, склоняетесь к принятию той или иной формы теории ошибок или фикционализма. Главная идея здесь состоит в том, чтобы согласиться с нонатуралистом: базовые этические утверждения претендуют на репрезентацию особого рода фактов, которые вряд ли можно трактовать как часть естественного мира, — но затем показать, что эта претензия никогда не увенчивается успехом. Отсюда следует удивительный вывод: все базовые этические утверждения1 буквально ложны.

Иными словами, сторонники теории ошибок полагают, что обыденный этический дискурс основывается на ошибочном представлении о том, какого рода факты существуют в мире. В этом смысле этический дискурс подобен дискурсу XVII века о салемских ведьмах, якобы насылающих колдовские проклятия на своих соседей, или дискурсу XVIII века об огнесходном веществе флогистоне, которое (как ошибочно считалось) высвобождается при горении. Теория ошибок — это первое антиреалистическое метаэтическое воззрение, которое мы рассмотрим в этой книге.

Аналогия с ведьмами и флогистоном подталкивает к элиминативистской позиции в отношении этического дискурса: возможно, нам стоит перестать выражаться так, будто мы предполагаем ложную метафизическую картину реальности. Однако фикционализм предлагает более мягкую позицию. Ее суть в том, что этический дискурс следует интерпретировать по модели удобной фикции. Мы все знаем, что солнце не восходит над горизонтом в буквальном смысле, однако для многих целей по-прежнему удобно говорить так, будто это происходит. Из-за этого рассуждения о движении солнца, вероятно, содержат множество буквально ложных предложений. Но пока мы это осознаем, нам может быть удобно в различных целях делать вид, что эти предложения истинны. Метаэтические фикционалисты думают нечто подобное и об этическом дискурсе.2

Ключевое положение: Сторонники теории ошибок и фикционалисты в метаэтике согласны с реалистами в том, что этическое мышление когнитивно, а этический язык носит репрезентативный характер, однако они утверждают, что этот язык никогда не преуспевает в правильном описании реальности, а потому он либо ошибочен, либо является частью ложной, но удобной фикции.

В этой главе я представлю несколько знаменитых аргументов в пользу теории ошибок, выдвинутых Дж. Л. Маки, и рассмотрю возможные возражения против них. Затем я познакомлю вас с двумя формами фикционализма и объясню, почему их сторонники считают эти взгляды более предпочтительными, нежели элиминативистская позиция, неявно присутствующая в теории ошибок. Но мы также рассмотрим и то, как сторонники других метаэтических концепций могут возразить против фикционализма.