Любовные драмы сестёр Гончаровых - Лариса Андреевна Черкашина

Карамзиной, дочерью историографа, Аркадий же – с братьями её подруги. В тот интимный кружок входил и Александр Сергеевич, затем в него влились и Натали Пушкина, позднее – сёстры Катенька и Сашенька.

Вероятно, у Карамзиных на одном из домашних вечеров взгляды Аркадия Россета и Александры Гончаровой нечаянным образом скрестились, – меж ими пролетела та самая божественная искра. И для обоих наступила чудесная, упоительная пора, пора первой любви, время недомолвок, тайных признаний и надежд.

Им не приходилось придумывать мест для свиданий – Аркадий Россет был вхож в дом Пушкиных и на правах близкого приятеля виделся с домочадцами поэта, и, конечно же с милой его сердцу Сашенькой. Аркадию легко было увлечь барышню Гончарову рассказами о жарких боях под Варшавой и ратных опасностях, суждениями о литературных новинках и спорных статьях – и умница Сашенька с восторгом и умилением внимала ему.

Портрет А.О. Смирновой-Россет. Художник П.Ф. Соколов. 1835 г.

Ведь собеседником Россет слыл интересным. Не зря его привечали и удостаивали дружбой многие замечательные люди, в их числе и Николай Васильевич Гоголь. Так, будучи за границей, Гоголь просил Аркадия Россета принять на себя хлопоты по публикации «Ревизора». Писатель доверил честнейшему своему молодому приятелю распоряжаться деньгами, вырученными за новое издание «Ревизора», для чего создан был особый комитет. Сколь много значило и для Аркадия доверие славного писателя!

…Встречались молодые люди не только на тихих званых вечерах, но и на блистательных петербургских балах, коих в те годы было великое множество. Ведь не зря старшая Екатерина (не без женского тщеславия!) упоминала о светских успехах, своих и Александрины: «Теперь, когда нас знают, нас приглашают танцевать; это ужасно, ни минуты отдыха, мы возвращаемся с бала в дырявых туфлях».

О, эти туфли с протёртыми о блестящий паркет лёгкими подошвами – символ веселья и предмет гордости обеих сестёр! И самым частым партнёром в котильоне, мазурке и контрдансе для мадемуазель Александрины был высокий молодцеватый прапорщик Аркадий Россет.

«Никакой свадьбы»

Однако не всё так легко и безоблачно в столичной жизни для Александры: порой на неё находят приступы ипохондрии, – надежда на замужество, увы, тает с каждым новым балом. По сему поводу она иронизирует в письме к брату Дмитрию: «Нет, право, как жаль, что бедная Любка так мучилась. Одна моя Ласточка умна, за то и прошу её беречь!.. Никакой свадьбы. Пусть она следует примеру своей хозяйки. А что? Пора, пора! А пора прошла, того и гляди – поседеешь».

И всё же сквозь насмешливые строчки о лошадях Любке и Ласточке (видимо, одна из них неудачно ожеребилась) проступают боль и обида далеко уже не юной барышни.

Похоже, подобное «самобичевание» доставляет ей успокоенность, да и, слава Богу, есть кому излить душу. Но письма к брату наполнены и прозаическими мольбами: Александрина, впрочем, как и старшая Катя, постоянно теребит его: денег, денег и ещё раз денег! Вот они, самые частые просьбы, слегка закамуфлированные под насмешливой улыбкой: «Твой образ, в окладе из золота и ассигнаций, всегда там – у меня на сердце».

Дмитрий высылает незамужним сёстрам немалое по тем временам содержание – каждой по четыре с половиной тысячи рублей в год. Но что значат эти деньги в Петербурге?! Уходят, как песок меж пальцев. Ведь надо иметь дорогие туалеты для выхода в свет, тратиться на экипажи, горничных, да мало ли ещё всяких непредвиденных расходов?

Так Александра просит Дмитрия об одной услуге, и, как всегда, в своей излюбленной саркастической манере: «Я предполагаю взять учителя музыки, и если бы мой братец был так мил, он бы дал мне для этой цели 40 рублей в месяц; право, сделай такое благодеяние, было бы жаль пренебрегать таким прелестным талантом».

Она, как и прежде на Полотняном Заводе, находит утешение в игре на фортепиано, и отголоски её музыкальных пристрастий звучат в письмах к Дмитрию:

«Ваню (брата Ивана Гончарова. – Л.Ч.) целую, пришлю ему на днях славный вальс Шопена»;

«У меня есть для него (Ивана) славная штучка: новая опера “Норма” Беллини, хочет ли он, чтоб я ему прислала или сам он за ней приедет. Чудо как хороша»;

«Ты, наверное, знаешь, что я беру уроки пиано… Это единственная вещь, которая меня занимает и развлекает. Только занимаясь моими заданиями, я забываю немножко мои горести».

В чём же они? Александра вроде бы откровенна со старшим братом: «Я тебе расскажу, о чём думает девушка двадцати четырех лет; не всегда же о мушках».

«Но о чём же тогда, спросишь ты? – тотчас вопрошает она. – Ах, прости, я забыла, что это тема, которой я не должна касаться…» Тема и вправду болезненная – лучше лишний раз её не затрагивать. Но Дмитрию и не нужно ничего объяснять.

Что делать …. Утешься и смирись,

От милых прежних прав заране откажись…

Волнуют Александру не только её личные обстоятельства, не забывает она ещё в апреле напомнить брату: близится «день рождения Пушкина 26 числа, невозможно нам обойтись без подарка». Следовательно, для сего случая просит его выслать денег.

А.Н. Гончарова. Неизвестный художник. Конец 1820‐х —1830‐е гг.

Но прежде Александре довелось стать свидетельницей другого дня рождения: в середине мая на свет появился племянник Григорий.

Спустя две недели она адресует брату обнадёживающее письмо: «Таша чувствует себя, слава Богу, довольно хорошо, но всё же она пока довольно слаба; она ещё не покидает своей комнаты…»

Сёстрам пришлось изрядно поволноваться, видя все немыслимые мучения младшей. Но и порадоваться её материнскому счастью, которого им ещё не довелось испытать. И доведётся ли?!

«Автопортрет» Сашеньки

Лето 1835 года. Дача Миллера на Чёрной речке, куда всё семейство с новорожденным Гришей перебирается в середине июня. Вот и перемены. Всё же любопытно проследить, как меняется настроение сестёр Гончаровых и какие новые надежды сулит им дачная жизнь.

Коль они уже оказались за городом, возникает вполне естественное желание – блеснуть перед местным обществом искусством лихих наездниц. Характер сестёр под стать амазонкам – волевой и решительный. Чему невольно свидетельствует и сама Александра: «Но самый горячий конь покорится, если всадник так искусен, как я».

Неизбежные хлопоты в связи с переездом. Но более всего беспокоит сестёр отсутствие верховых лошадей: «Мы переезжаем на Чёрную речку, следственно, лошади необходимы. Ещё раз повторяю тебе от имени трёх очаровательных сестёр, ради Бога, не отказывайте нам…»

Сашенька просит брата прислать также