Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

да свистнул собакам. Прибежали обе, но сыщик взял Клыка, велев Муське охранять и дальше. Герострат уже растворился в ночи. А Клык обнюхал туфельку, и Звягинцев повел его на дорогу к тому месту, где они с Мариной распрощались. Пес покрутился и след взял. Промчался, пригибая голову к земле, мимо усадьбы, на Старую дорогу, к краю насыпи. И завыл.

Сыщик посветил фонариком: отпечаток девичьего ботиночка, измятая трава, да вроде как промоина и след, где девушка заскользила да ухнула с насыпи — прямо в туман.

Несколько мгновений Андрей смотрел на следы не в состоянии их осмыслить: разум отказывался принимать увиденное. Крик вырвался из горла еще до того, как смог сам себе признаться в том, что увидел. А потом упала холодная ясность.

На кухню он ворвался, держа пса на сворке, а в руке туфельку Марины.

— Куда жеж с собакой⁈ — недовольно рявкнула Васса. — Ты что, ба…

И получила в ответ такой взгляд, что захлебнулась словами и, ухватившись за оберег, предпочла отползти в сторону.

— Агафья! Бери, — потребовал, задыхаясь, и сунул ей обувь и поводок, — беги в село, найди Геласия с Прохором, и старосте скажи: пусть охотников берут и Марину ищут.

Агафья ахнула:

— Никак пропала?

— Нельзя шукать потемку жеж, потопятся сами, а Маринку не найдут жеж, — встряла старая.

— Васса! — произнес Андрей очень тихо, и Агафья вздрогнула — уж она-то знала, когда Звягинцев шептать начинает. — Иди к себе, Васса. Иди. И чтобы я больше тебя на кухне не видел.

И опять так глянул, что бабка всхлипнула и бочком засеменила к выходу.

— Права она, Андрей Ильич, — Агафья не спешила забирать предложенное. — Потемну не найдут ничего, только сами угробятся.

— Рассветет вот-вот, пока дойдешь, пока соберутся… Тогда и пойдут! Леонтия прихвати, он хорошо ориентируется на болотах, мать его говорила. Да и сама Бажена… — и добавил, словно и не к Агафье обращаясь: — Магией бы поискать.

— Да откель магия у нас? Разве что вон Верунька погадает… — покачала она головой. — А сам-то, Андрей Ильич? Что делать будешь?

— Муську заберу, тоже искать стану, — отмахнулся он.

Когда Агафья, явно не убежденная, все же отправилась выполнять приказ, Звягинцев решительным, чуть ли не строевым шагом прошел в библиотеку и открыл оружейную витрину. Любимую охотничью «перуновку» забросил за спину, повесил патронташ через плечо, сунул за пояс пистолет.

В спальне своей обулся в болотные сапоги, а из Марининой прихватил оставшуюся туфлю и пошел за собакой. Муська, как и Клык, привела Андрея туда, где Клюева, пропахав бороздку в камнях и земле, съехала со склона в ледяной беспросветный туман. Тоже остановилась там и завыла.

Сыщик отпустил собаку и уже собирался сам шагнуть вниз с насыпи. Но тут из тумана вынырнул Герострат. Собака истерично взвизгнула, кот зашипел, распушая шерсть и мгновенно делаясь в два раза шире, что отчетливо видно было в сереньких утренних сумерках.

Андрей поймал Муську за ошейник. И тут следом за котом буквально на четвереньках, хватаясь за траву, из хмари на насыпь вывалилась Марина. Грязная, ошалевшая, с распахнутыми, почти белыми почему-то глазами, она сидела на земле, отирая со рта слюну и грязь, словно еще не поняла, что выбралась. Исцарапанная, мокрая, в лесном мусоре, с кое-где разорванной одеждой, девушка, тем не менее, пошатываясь, все же встала. И застыла, словно все еще не знала, куда шагнуть дальше.

Муська попятилась, как от привидения, заскулила и попыталась вырваться. Герострат от души шлепнул собаку лапой. Словно пощечиной в чувство приводил. «Меня бы кто привел», — подумал Андрей, отпустив шуганувшуюся псину, и стал осторожно спускаться к девушке — еще не хватало самому в туман съехать.

Тут котище ловко ткнул его под колено, едва не уронив на помощницу. А сама она, верно, не выдержав напряжения, упала сыщику под ноги. Мягко упала, боком, ничего себе не сломав, в чем он немедленно убедился, ее ощупав. А вот с магией у Марины, по первым ощущениям, было все плохо, как он определил, положив ладонь ей на грудину. Оттуда тянуло ледяным холодом — таким же, каким дышал туман, колыхаясь и клубясь в паре локтей, пытаясь вскарабкаться на насыпь, глядя мириадами безглазых лиц — то ли тех, что сожрал, то ли тех, что жрали все, что в него попадало. Мертвая гнилая хмарь, полная мороков.

Андрей подхватил Марину и побежал к дому. Впереди несся, задрав хвост, импер-кун. Точно показывая, а то и прокладывая дорогу: в доме Андрей с Мариной на руках очутился куда быстрее, чем должно было быть.

«Туман, туман, верно, выгрыз. Прочие, что внутрь попали, и магами-то не были, оттого не выбрались», — думал он, уложив невесту на кровать и уже основательнее проведя диагностику. Растирал ей замерзшие руки и ноги, вливал по капельке силу с ладоней в обезмаженное тело. Их учили такому, их вообще многому учили, первой помощи в том числе. Потряхивало — то ли от страха за девчонку, то ли от схлынувшего адреналина. «Главное, не паниковать, — уговаривал он себя, — все вспомнится, все получится». Усилием воли Андрей заставил себя отключиться от чувств, действуя холодно и рационально.

Когда Радда, Данка и Груня вбежали в комнату, даже не обернулся.

— За доктором пошлите! — рыкнул через плечо. — В тепло ей надо. Одежду сухую. Одеял еще! И грелку бы в постель.

Приложил ухо к груди Марины: та вздымалась слабо, но регулярно, и сердце билось ровно.

Данка растворилась — верно, за доктором и отправилась. Андрей надеялся только, что справится она быстро. Груня, решительно оттащив его от кровати, зашипела не хуже Герострата:

— Чего встал? Вали отсюда! — Андрей дернулся, едва не ударил подругу детства, насилу сдержался. — Переодеть ее надо, сам сказал. Так и будешь глазами своими бесстыжими лупать? — он хотел было возразить, но смутился — Аграфена, не дожидаясь, пока сыщик выйдет, принялась стаскивать с Марины мокрую одежду. — Не стой столбом! В подвал иди, печь растопи, что рядом с помывочной. Здесь труба от нее проходит, быстро прогреется комната. И Агафье вели воды кипятить побольше. Постель сменю, вымокла вся, не в грязную же девочку после помывки укладывать.

Возясь с печкой, Звягинцев перемазался в угле, который отчего-то не торопился разгораться, насажал заноз в ладони с поленьев, но методичное продвижение к простой цели разжигания огня позволило сбросить напряжение и ужас, сковывающие его