На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

бежала в Финляндию, где Владимир стал Влади, поменяв и фамилию. Еще до войны поступил в Хельсинкский университет на отделение химии и геологии. Хороший спортсмен. Входил в состав сборной Финляндии по баскетболу на ЧЕ-1939 года.

С началом Зимней войны пошел добровольцем в армию. Был направлен на учебу в офицерскую школу, которую окончил уже после окончания боевых действий, получив первый чин вянрики (младшего лейтенанта) запаса. Вновь был призван на службу в апреле 1941 года, получив назначение в разведбат под командованием капитана Инто Куисманена. За осуществление ряда успешных разведывательно-диверсионных рейдов в советский тыл представлялся командованием на получение Креста Маннергейма, но по неизвестным причинам маршал отклонил ходатайство.

После войны Мармо арестовывался ненадолго Государственной полицией (финляндская служба государственной безопасности в первые послевоенные годы была «переориентирована» на Москву) по подозрению в причастности к закладке тайников с оружием, но был отпущен. Считается, что именно этот человек помог впоследствии спецслужбам США заполучить бывших финских глубинных разведчиков в качестве агентов. Главным образом, для наблюдения за советскими ядерными испытаниями…

Сам же Мармо, вернувшись на учебу в университет, окончил его, стал геологом. Работал по специальности, дослужившись к 1960 году аж до гендиректора Геологической службы Финляндии, получил профессорскую степень. Увлекался филателией, одно время даже возглавлял филателистический союз страны.

К ответственности за военное преступление в Петровском Яме привлечен не был. Но, разумеется, по чисто случайному стечению обстоятельств, вскоре после назначения Андропова председателем КГБ 55-летний Мармо погиб в автомобильной катастрофе близ Хельсинки. Газеты писали, что, по неустановленным причинам, во время езды бывший диверсант, мол, сделал быстрое движение рулем, заставив коробки с керном, которые он упаковал в багажник, сдвинуться с места. В результате Мармо потерял контроль над своей машиной, автомобиль съехал в кювет, а водитель скончался от полученных травм.

Во главе четырех взводов сводного отряда диверсантов были вянрики (младшие лейтенанты) Пентти Юппала и Ээро Наапури и сержанты Карл-Йохан Норргорд и Микко (Михаил) Пёлля. Про первых трех сказать ничего не могу, информации не нашел, а последний – «наш клиент». Уроженец Белоострова (в источниках встречается и Валкеасаари, но это всего лишь финское название тогдашней деревни, а ныне поселка близ Питера). Стоит, вероятно, более подробно остановиться на его личности, дабы показать, кто у наших соседей ходит в героях.

…Семья Пёлля до революции и в годы НЭПа была довольно зажиточной, занималась разведением домашнего скота. Молоко возили на продажу в Сестрорецк, так что жили в достатке. После начала коллективизации всех, у кого было крепкое крестьянское хозяйство, и кто не желал вступать в колхозы, объявляли кулаками. В 1933 году отца семейства Пёлля выслали в Сибирь, имущество описали, а из дома всех выселили…

17-летний Миша решил, что в родном краю ничего хорошего его не ждет и, переплыв пограничную речку Сестру-Раяйоки, попросил убежища в Финляндии. Ставший там Микко юноша работал землекопом, строителем, лесорубом, разнорабочим, поденщиком. Образование у перебежчика было всего три класса колхозной школы, поэтому ни на что другое претендовать он не мог…

Но судьбу его круто изменила Зимняя война: призванного в армию многоязычного Пёлля направили на учебу в армейскую разведшколу – сначала в Выборге, затем в Кааламо (Приладожская Карелия). Там Микко постиг, с отрывом на участие в боевых действиях, все премудрости диверсионной науки, включая работу на рации, парашютную подготовку и «стажировку» в советском тылу. Во время Зимней войны участвовал в рейдах в советский тыл на направлении Уомас (где наступала 18-я стрелковая дивизия РККА).

С началом «Войны-продолжения» Пёлля определили в разведбат капитана Куисманена, действовавший на Петрозаводском и Медвежьегорском направлениях. Микко ходил более, чем в 30 рейдов, участвовал в уничтожении баз снабжения РККА, взрывал эшелоны с боеприпасами глубоко в советском тылу, вплоть до железнодорожной линии Архангельск – Вологда. Пользуясь знанием русского, втирался в доверие к местным жителям, выведывал в разговоре нужную информацию. Из-за своеобразного акцента обычно представлялся эстонцем-красноармейцем, а если спрашивали про непривычное обмундирование, отвечал, мол, получено по ленд-лизу.

Командование отмечало хитрого ингерманландца. За Петровский Ям он получил повышение в чине, а за диверсии на железной дороге в следующем году Приказом Ставки от 01.08.1943 старший сержант Пёлля, по представлению начальника финской военной разведки полковника Аладара Паасонена, был награжден Крестом Маннергейма за номером 120, став вторым гражданином СССР (первый, кстати, тоже ингерманландец – Антти Ворхо) – кавалером этой высшей военной награды Финляндии.

В январе 1944 года Пёлля был направлен на учебу в офицерскую школу в Ниинисало, и после полугодичного курса произведен в чин вянрики (младший лейтенант). Летом, уже будучи офицером, до перемирия с Советским Союзом успел поучаствовать в трех глубинных диверсионных рейдах, затем подал ходатайство о поступлении на службу в Отдельный погранотряд для охраны границы вокруг арендованной СССР базы Поркалла-Удд.

По окончании войны получил финское гражданство, но, поскольку советское у него также осталось, решил не рисковать и бежал из Суоми в Швецию. Опасался выдачи Пёлля, надо сказать, не без оснований, так как «переориентированная» на Москву Государственная полиция, тогдашняя финская служба госбезопасности, начала активно отлавливать всех подобных лиц. Однако и шведы осенью 1946 года приняли решение о высылке из страны финских военных беженцев, поэтому ингерманландский «рейнджер» подался за океан – в Венесуэлу.

В Латинской Америке, где ему пришлось вспомнить рабочие специальности, приобретенные в юности, он пребывал до 1964 года. Затем вернулся в Финляндию. По протекции другого бывшего русскоязычного диверсанта Мармо, его взяли на работу бригадиром в Геологическую службу, где он и проработал до пенсии. На пенсии занимался ветеранской работой. К слову, поддерживал контакты с родственниками в СССР, в частности, с сестрой Еленой, которая приезжала к нему в гости. Скончался Пёлля в 1994 году.

К ответственности за военное преступление в Петровском Яме привлечен, разумеется, не был, наоборот, как «герою войны» в 2005 году на вилле яхт-клуба г. Йоэнсуу (центр финской провинции Северная Карелия) ему была открыта памятная доска. В Финляндии про него пишут статьи, книги, да и на некоторых отечественных сайтах Пёлля называют не иначе, как «выдающийся ингерманландец». Мн-да…

В этой связи очень хочется поинтересоваться у наших «разместителей» материалов с подобными «эпитетами» о Пёлля: а вы знакомы с «подвигами» данного «рыцаря» Креста Маннергейма в Петровском Яме? Если нет, то это говорит о вашей, мягко скажем, некомпетентности. Если да, но вы сознательно «рекламируете» эту персону, тогда сей факт однозначно свидетельствует, на чьей стороне истории вы находитесь…

Пепел сожженных взывает к справедливости

…Сегодня некогда многолюдный поселок Петровский Ям, как и сотни других населенных пунктов Карелии, после известных экономических перемен, заброшен. Лишь разрушенные до основания