На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

даты нападений с конкретной обстановкой на фронтах, с общеполитической обстановкой в мире? Сентябрь 1941-го – заставить финнов, остановивших свое продвижение в глубь советской территории, продолжать его и принять участие в установлении второго кольца блокады Ленинграда. Август 1943-го – заставить финнов предпринять какую-нибудь активность, скажем, с целью оттянуть советские силы из-под Курска. Июль 1944-го – сорвать советско-финские переговоры о перемирии и предотвратить выход Финляндии из войны. Кстати, чего-то не видно в списке случаев за 1942-й. Может, потому что у немцев тогда и так дела на фронте шли хорошо? Они продвинулись до предгорий Кавказа и Волги…

Еще одну любопытную версию, «объясняющую» зверства «карельских партизан», дают некоторые исследователи: в составе партизанских отрядов и групп Карельского фронта, мол, были уголовники и «красные финны», бежавшие в Советскую Россию после поражения революции в Финляндии в 1918 году. Первым де обещали за участие в акциях свободу, но убийцы и разбойники всё равно таковыми, мол, и оставались. А вторые де люто ненавидели свою прежнюю родину. Причем, той самой инфернальной и запредельной ненавистью, какую испытывают к своей бывшей «самости» только неофиты, обращенные в новую веру (религиозную, политическую), или в новую национальность. Ведь для «красных финнов», утверждают сторонники этой версии, Суоми была гнездом бандитов, палачей, лахтарей-мясников, насильников… Мстили за свое поражение? Что ж, тоже не исключаю.

Хроника трагедии

Как водится, изначально не обошлось без предательства. За месяц до рейда, 12 января 1942 года, финские лазутчики в ходе дальнего рейда в глубокий советский тыл неподалеку от Пудожа (удивляться нечему, финский спецназ хаживал не только за Онежское озеро, но совершал диверсии аж на Архангельской ж/д!) взяли «языка» – некоего советского сержанта. В стремлении сохранить себе жизнь тот выболтал финнам всё, что знал. В частности, рассказал массу подробностей о т. н. «армейском обменном пункте» (АОП) армейской базы Медвежьегорской оперативной группы РККА (с 10 апреля 1942 года – 32-я армия) к западу от Беломорско-Балтийского канала имени Сталина в поселке Петровский Ям, что на южном побережье Выгозера.

Большой интерес у финнов вызвали масштабы хранившихся там запасов и особенности охранения объекта. У противника имелись километровые топографические карты местности (видимо, еще царских времен) и данные аэрофотосъемки. Сопоставив их со сведениями, полученными от предателя, финское командование и спланировало операцию по уничтожению АОП «Петровский Ям».

Действительно, в том месте был сосредоточен целый ряд армейских складов: полевой интендантский склад № 383, полевой армейский склад ГСМ № 1196, полевой армейский артиллерийский склад № 1434, полевой военно-технический склад № 1892. Поскольку объект находился в доброй сотне верст от линии фронта, охрана АОП была немногочисленной. Кроме того, рядом со складами, на территории трудпоселка № 12 Беломорско-Балтийского комбината (ББК) и сангородка ББК, в Петровском Яме размещался военно-полевой госпиталь (или, вернее, даже полевой-подвижной) № 2212 (начальник госпиталя – военврач 2-го ранга Б. М. Стриньковский) на 200 койко-мест.

Как правило, в том госпитале старались не держать больше сотни человек одновременно, перебрасывали раненых дальше в тыл – в Сегежу, Беломорск. Самая большая загрузка госпиталя пришлась на 9—11 января 1942 года, когда из-за снежных заносов трассы Петровский Ям – Сегежа в госпитале находилось 738 и 730 человек, соответственно. По состоянию на вечер 11 февраля на излечении там находилось 73 раненых советских бойца.

…Сводный отряд финских диверсантов под командованием лейтенанта Хонканена 7 февраля 1942 года покинул расположение своего разведбата (командир майор Никке Пярми) в Волъярви (неподалеку от оккупированного финнами Медвежьегорска) и на лыжах выдвинулся в сторону линии фронта. Скрытно пересек ее (хотя о сплошной линии в условиях снежных просторов Северо-Восточной Карелии говорить можно лишь условно), затем перебрался на восточную сторону Беломорско-Балтийского канала имени Сталина, тщательно уничтожив следы переправы. Через пару дней отряд добрался до выгоозерской деревни Калаярви, где располагался лагерь для военнопленных.

Там 10 февраля финские диверсанты захватили зазевавшегося красноармейца и допросили его на предмет оперативной обстановки в зоне действия отряда. (Языкового барьера не было, поскольку в отряде состояли и этнические русские, и ингерманландцы, да и сами финны за пару десятков лет независимости тогда еще не забыли язык своей бывшей метрополии). На следующий день уже непосредственно вблизи Петровского Яма были захвачены местные жители, которых также опросили. В результате добытых сведений атаку на АОП решили проводить ночью.

Разбившись на взводы, финны под прикрытием темноты на лыжах, не поднимая шума, подошли к поселку и в 00 ч. 45 мин. 12 февраля с четырех сторон атаковали расположенные там объекты. Нас, по понятным причинам, интересует, как развивались события у госпиталя, где его медперсонал и раненые красноармейцы, ничего не подозревая, спокойно спали. Тут версии сторон разнятся.

По советской, финны не могли не видеть, что и на основном здании, и на вспомогательных постройках развевались белые флаги с красными крестами. На стоявших вокруг автомашинах также была нанесена символика МККК. А посему данный объект однозначно дóлжно было идентифицировать как медицинское учреждение, которое, по всем международным конвенциям и договорам, никак не могло представлять законную военную цель.

Несмотря на это, атакующие подожгли все тамошние автомашины и складские помещения, а палаты с людьми через окна забросали гранатами. Раненых, которые в одном нижнем белье пытались выбраться из горящего здания, безжалостно расстреливали из автоматов «Суоми». Диверсанты не пощадили и медицинский персонал. На месте были убиты санитары Крылов, Мартынов, Яковлев, медсестры Любченко, Афанасьева, Русинова, Андреева, военврач Гиндин. Всего из медперсонала было уничтожено около тридцати человек, пятеро ранены…

Вот как, несколько месяцев спустя, в номере от 22 августа 1942 года, описывала случившееся карело-финская республиканская газета «Ленинское знамя»: «В зимнюю февральскую ночь банда белофиннов ворвалась в карельское местечко Петровский Ям Медвежьегорского района. Осатаневшая шайка головорезов совершила налет на госпиталь, сожгла все его помещения, растерзав при этом 25 врачей, медицинских сестер и санитарок. Кровь застывает в жилах, когда вспоминаешь ужасы той февральской ночи. Из объятых пламенем помещений госпиталя выползали раненые бойцы. Тех, кому удавалось выбраться из огня, белофинны расстреливали из автоматов. Эти звери, как садисты, упивались страданиями беззащитных, скованных ранениями советских людей».

По версии финнов (Боже, как же всё знакомо и одинаково во все времена!), они лишь… оборонялись от «злых рюсся». Де, из окон госпиталя по диверсантам открыли огонь, и финские солдаты просто вынуждены были открыть ответный, а также поджечь здание, используя ручные гранаты и кумулятивные заряды. Мол, никаких безоружных пациентов и медперсонал не расстреливали, наоборот, из чувства гуманности пытались помочь им, но многие, увы, сгорели вместе с госпиталем. Но что поделаешь – огненная стихия!

Более того, финны помогали не только раненым и медработникам, но и заключенным расположенного рядом