Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

Тишину квартиры взорвал бесцеремонный перезвон ключей. В прихожую ворвались Катерина со Степанидой, привезя с собой запах морозной свежести и пирогов.

— Батюшки-святы! — донесся до меня голос экономки. — Анна Львовна, да как же вы тут? Окна зашторены, пыль столбом, небось и крошки во рту не было?! Ох, погубит вас этот город, погубит! Только вот этой жижей черной и живы, прости, Господи, чисто дёготь!

Катерина, шедшая следом, замерла на пороге гостиной. Её взгляд мгновенно метнулся к двери спальни Алексея. Она сразу поняла: «братец» демон там! Чтобы Степанида не пошла проверять порядок, Катя ловко шмыгнула в сторону комнаты, которая когда-то была её детской, а теперь стала убежищем Луки.

— Я там... я ленты свои забыла! — крикнула она и, юркнув внутрь, демонстративно щелкнула задвижкой. Степанида лишь всплеснула руками, проходя на кухню и начиная греметь кастрюлями. И тут я увидела нечто из ряда вон выходящее.

Дверь спальни тихо открылась, и на пороге показался Алексей. Он был в одной сорочке, босой, с копной растрепанных волос. В руках он держал вчерашний фрак.

— Куда попер?! — шепотом выдохнула я, холодея: Степанида как раз выходила из кухни с подносом.

И тут Лука замер. Воздух вокруг него вдруг задрожал, подернулся маревом, словно над раскаленным песком в пустыне. Он пошел прямо на экономку. Я зажмурилась, ожидая крика, но услышала лишь:

— А ну брысь! Ишь, выискался, разбойник! Катька, откуда в доме кот?! Черный, как сажа, и морда пренаглая!

Степанида замахнулась полотенцем туда, где стоял Лука. Демон оскорблено выгнул спину, и фигура Алексея при этом странно дернулась, и абсолютно по-кошачьи зашипел.

— Вон пошел, шельма! — Степанида проводила его взглядом. Она видела лишь наглого котяру, чудом оказавшегося в доме. Лука, прихватив сапоги и пальто, шмыгнул за дверь и через секунду уже было ощущение, что все о коте забыли. Вот как работает «отвод глаз».

— Каков позор, — скрипнула из узды Лихо. — Князь обмана в обличье блохастого зверя. Тьфу, срамной ты бес, Лука. Раньше ты народы во тьму уводил, а нонеча от полотенца кухаркиного ужимаешься. Смешно мне, девка, смотреть на это падение!

— Помолчи, — огрызнулась я шепотом.

К обеду мы решили уехать в «Дубы». Собрав вещи под непрекращающееся ворчание Степаниды, мы погрузились в экипаж. В имении я сразу вызвала Бориса, которого, как Степаниду экономкой, окрестили старостой. Я и приказала пригласить лучших мастеров из города. А еще, надо было взять пару крепких ребят, чтобы делали что-то по дому, а на деле мне просто необходима была охрана. Слабо верилось, что даже сильные мужчины справятся с нечистью, а промышляла в городе явно нечисть, но спокойствия это добавляло.

— Пора латать дыры, — сказала я, открывая тяжелую шкатулку. Степанида, входившая в комнату с чистыми полотенцами, замерла. Её глаза расширились, когда она увидела горку золотых, сверкающих в лучах полуденного солнца. На её лбу проступила глубокая складка.

— Анна Львовна... — вкрадчиво начала она. — Помилуйте, откуда у вас такие деньжищи? Неужто Алексей Петрович в долги влез? Или... или вы заложили что?!

Я почувствовала, как внутри закипает ярость. Это было уже слишком.

— Степанида! — я резко захлопнула шкатулку. — Я в последний раз терплю твое любопытство. Я хозяйка этого дома, и, если я нашла способ сделать это имение лучше, ты должна радоваться, а не считать медяки в моих руках. Еще один такой вопрос — и я забуду о твоей службе. Уходи.

Женщина побледнела, присела в коротком поклоне и буквально выкатилась за дверь.

— Ох, зашугала бабу, — Лихо проявилось тенью на стене. — Аки барыня истинная. Любо мне это. Токмо помни, девка: золото — оно кровью пахнет. Зря ты его кажешь всем встречным-поперечным. Придут тати ночные, и никакой твой кот в сутане не спасёт. Да и нет его ряом – шастает где-то, демон блохастый!

Вечером, когда дом погрузился в сумерки, к «Дубам» тихо подкатила наемная карета. Варенька приехала незаметно, как она всегда это умела. Я отослала Степаниду готовить чай в дальнюю пристройку, и мы заперлись в гостиной. Вскоре Катерина объявила, что приехал Алексей, и в комнату вошел Лука.

Варенька выглядела усталой. Она села у камина, протягивая руки к огню.

— Я разузнала кое-что, Анна. В приюте всё тихо, но по городу... Полукровки исчезают. И взрослые, и дети, но о детях я больше знаю. Те, в ком кровь людская с предельной силой спорит. Их ищут, их выманивают.

Лука задумчиво вертел в руках пустой бокал.

— Кому они сдались? — пробормотал он. — Силы в них — кот наплакал. Чтобы обряд провести, их десятками жечь надо. Или...

— Или пить их по капле, — внезапно подало голос Лихо. Оно будто прошелестело в сторону Вареньки, заставив ту вздрогнуть. — Кровь полукровки — она аки патока для того, кто личину людскую удержать хочет, а сам гнилью изнутри полнится. Пьешь — и кожа бела, и очи ясны, и для смерти ты невидим.

Варенька посмотрела незрячими глазами в мою сторону с нескрываемым опасением.

— Плохая это штука, Анна, — негромко сказала она. — Лихо в доме — беду на весь Петербург накликать можно. От неё зло за версту веет.

Я вдруг четко увидела то самое Лихо, каким я его впервые встретила на мельнице, оно расплылось в широком оскале, единственный глаз блеснул насмешкой.

— Плоха я для тех, кто в пазухе камень держит, птица певчая, — проскрипело оно. — А для Анны я нонеча — аки нож за голенищем. Для кого беда, а кому и нужда великая. Вы вот тут судите-рядите, а зло-то под боком ходит, скрывается, чтоб мертвечину прикрыть.

Лука резко посмотрел на меня:

— О ком ты?

— О всех вас, недалеких, — Лихо исчезло из моего воображения, но я теперь уже точно понимаю, что могу видеть его. «вернее, «её»!

— Ищите того, кто молод не по годам и свят не по делам. Полукровки — это не только сила, это маска. Самая дорогая маска в подлунном мире.

— Если их похищают ради поддержания жизни, — медленно проговорила я, — значит, наш преступник — кто-то очень влиятельный и... отчаянно стремящийся сохранить человеческий облик.

Мы замолчали, глядя на огонь. В голове строились цепочки, варианты, имена. Но ни одно из них