Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

умерли, до сих пор корят меня за мое замужество. У них немецкие корни, дворянство, а я выскочила замуж за молодого инженера, да еще выкреста. Не прокляли, двери не закрыли, так уже хорошо. Но с моим браком за двадцать пять лет не смирились.

То, что покойный муж был «выкрестом», я уже и сам догадался. Но зачем родственникам из этого проблему-то делать?

— Но мужа теперь нет, вы одна. Что им теперь вас корить?

Госпожа Литвинова вздохнула:

— К родственникам можно приехать, побыть у них с неделю, а больше я не выдержу. Они по-прежнему зудят, твердят — вот, испортила себе жизнь, а мы-то тебе говорили… Как такое слушать? Неделю еще терпеть можно, а больше никак. Могла бы купить в Москве собственный дом, но какой в этом смысл? И с родственниками плохо, и одной тяжело.

— А замуж выйти?

Эмилия Михайловна засмеялась, даже плакать перестала.

— А за кого выходить? Свободных мужчин моего возраста не так и много, а если такие и есть, то где их искать? Сваху нанять? Так я бы наняла, но не знаю, где свахи обитают. Знаете, я даже собиралась подать объявление в газету — мол, вдова пятидесяти трех лет, недурна собой, имеющая собственный капитал, желает познакомиться с вдовцом для серьезных намерений. Поговорила о том с Игорем, но он меня убедил, что на мое объявление обязательно ответит какой-нибудь мошенник, который станет тянуть у меня деньги.

Теперь стало смешно мне. Брачный аферист пугает женщину мошенниками? Он ее искренне предупреждал или какие-то планы имел на Литвинову? Да, хозяйка уже говорила, что Синявский предлагал ей руку и сердце, но она отказалась. Мудрая женщина. Нет, тут дело не только в возрасте и мудрости. Судя по всему, господин Синявский, хотя и был какое-то время ее сожителем, но любви к нему у вдовы не было. Была бы любовь, она бы так быстро не согласилась с тем, что ее сожитель мошенник, а защищала бы его с пеной у рта.

Правда, тысячу рублей она все-таки потеряла.

— А вы возьмите, подайте объявление и не бойтесь, — подсказал я. — У вас уже некоторый опыт общения с жуликами имеется, да и не производите вы впечатление доверчивой женщины…

— Не произвожу? — перебила меня Литвинова. — А как же знакомство с Синявским, который оказался прохвостом? Все-таки, отдать тысячу рублей может не просто доверчивая женщина, а полная дура. Я же Игоря в дом взяла, чтобы хоть кто-то рядом был. Поговорить он умел, да. Постель была, но для меня это уже не главное. И кабинет ему отвела, чтобы он… Ну, чтобы он там сидел, и мои страхи развеял.

Прозвучало забавно — в дом взяла, словно выброшенного щенка. Ладно, что не подобрала. Обидно, наверное. Впрочем, Синявский иного отношения и не заслуживал.

— Эмилия Михайловна, давайте честно — усмехнулся я — Эта тысяча — не последние ваши деньги, верно?

— Допустим, — не стала спорить Литвинова.

Сумму дохода я спрашивать не стал. Муж занимал должность в правлении железных дорог, значит, деньги были. Не исключено, что Эмилия Михайловна еще и пенсию за супруга получает, ценные бумаги имеются.

— Тогда можно считать, что вы эту тысячу не потеряли, а удачно вложили.

— В каком смысле?

— Вы теперь не станете давать в долг крупные суммы. С мужчинами, которые откликнуться на ваше объявление, будете более осторожны.

— Вот этого я тоже боюсь, — призналась Литвинова. — А если я буду чересчур осторожна?

— А вы попробуйте, а там видно будет, — посоветовал я. — Но в любом случае решать вам.

— Иван Александрович, а можно вас попросить об одолжении?

— О каком? — насторожился я.

— Если познакомлюсь с мужчиной, можно я скажу — мол, прежде чем дать ответ, хочу посоветоваться с племянником?

— А причем здесь я?

— А я скажу, что мы с вами в родстве, пусть и в дальнем. Если я сообщу своему будущему э-э… поклоннику, что следователь Чернавский мой племянник, пусть и дальний, это отвадит любого мошенника.

— ?

— Муж вашей тетушки, отставной полковник Павел Андреевич Винклер сослуживец моего брата, а мы с Винклерами даже состоим в каком-то родстве, — пояснила госпожа Литвинова. — Павел Андреевич очень вами гордится, говорит, что вы у него останавливаетесь, когда в Москве бываете. А если мы в родстве с ними, так и с вами.

Вот оно как. А кто на меня с кулаками бросался? Не Павел ли Андреевич? Ну, это дело давнее. Мы тогда подрались, потом помирились, по рюмочке коньяка выпили. Отставной полковник настойчиво предлагал мне жениться на Аньке. Или она еще Нюшкой была?

А что, жалко мне, что ли? Пусть эта дама говорит, что она моя тетка. Я уже и так понял, что у меня везде либо тетушки, либо сестры. Еще одну тетушку как-нибудь да переживу.

— Простите, а как ваша девичья фамилия? — поинтересовался я. Интересно же, кто у меня теперь в родственницах будет.

— По батюшке моя фамилия Литтенбрант, — сообщила Эмилия Михайловна, потом уточнила: — Только мы не фон Литтенбранты, а просто Литтенбранты, без фонов. Наш предок в Россию при Петре Великом приехал, мосты строил, дворянство здесь получил, православие принял. От немцев только фамилия осталась, даже языка толком не знаю.

Знакомая фамилия. Моя бывшая квартирная хозяйка теперь ее носит. Помню, как Петр Генрихович ко мне в зюзю пьяный приехал, когда сынок родился.

— А новгородские Литтенбранты вам не родственники? — поинтересовался я.

— Вполне возможно, что и родственники, — пожала плечами Эмилия Михайловна. — У родоначальника нашего не то десять, не то двенадцать детей было, и все мальчишки. Расползлись они по России, своих детей наплодили, сложно теперь сказать — родня или нет,

— У меня крестник имеется — Сашка Литтенбрант, в Череповецком уезде живет, который в Новгородской губернии. Будем считать, что вы с новгородскими Литтенбрантами в родстве. Так что, смело говорите, что следователь Чернавский — ваш дальний родственник. В конце концов, — философски заметил я, — все мы потомки Адама и Евы.

Я уже хотел встать, чтобы на правах новоявленного «племянника», а не следователя, осмотреть кабинет, как явился Сатрапов вместе с горничной. Судя по тому, что агент виновато развел руками, ничего интересного не обнаружено.

— Пусто? — поинтересовался я, хотя и так все понятно.

— Так точно, — кивнул агент. — Карманы пустые, в швах ничего нет. Сапоги новенькие есть, осмотрел — у сапожника Буркова тачал, клеймо стоит, но нам это ничего не даст.

Это точно. Вот, если бы мы неопознанный труп нашли, клеймо бы наводку дало, а тут пустышка. Озадачив агента — пусть с кухаркой поговорит, с дворниками, кивнул горничной