Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

Но это мы оставим историкам азартных игр, а мне нужно расследовать убийство господина Синявского, а еще озадачить Сыскную полицию задержанными.

Сейчас записочку для Казначеева набросаю — какие вопросы «злодеям» следует задать, и с Сатраповым передам. А вот потом… А что потом? Есть кое-какие идеи.

Глава 11

«Гражданская» вдова

Домашний адрес Синявского отыскали не сразу, но все-таки отыскали. Из той квартиры, что значилась в списках Суровцева, господина Синявского попросили съехать за неуплату еще восемь месяцев назад. А это, по моим прикидкам, как раз и соответствует возвращению афериста на брега Невы с берегов Шексны, из Окружной тюрьмы.

Хозяин сказал, что собственной мебели у Синявского не было, а только одежда, да разное барахло. Письма еще были, бумаги всякие, книги. Все это управляющий в комнату хранения вынес, а Синявский, как новое жилье отыскал, с собой забрал. Про женщину, о которой мне вещал мошенник в Череповце, ничего неизвестно. Не исключено, что была какая-то сожительница, но куда пропала, никто не знает.

А парней Казначеева нужно похвалить. Не знаю, как уж им удалось, но удалось-таки отыскать адрес покойного. Спрашивал Александра Алексеевича — как именно, но отставной боцманмат только хитро улыбался и говорил, что нельзя разглашать служебные тайны. Потом, когда я ему напомнил, что я не только следователь, но еще и кум, а родственников вводить в заблуждение некрасиво, признался, что тут все просто. Синявский, когда съезжал со старого жилья, оставил адрес, по которому следовало пересылать почту.

Вот ведь, а я тут в похвалах рассыпаюсь, а все так просто! Жук у меня кум, но за что он большой молодец, так это за то, что его парни уже поработали с задержанными, кое-какую информацию получили. На признание в убийстве разбойнички пока не раскололись, но пару краж Казначеев уже раскрыл.

Нынче господин Синявский проживает (проживал, то есть), в доходном доме на Владимирской улице, на четвертом этаже. Квартира в семь комнат, которые снимают семьи «среднего» достатка, с годовой платой в 500 рублей. Пятьсот рублей, по сравнению с отцовской платой — ерунда, но семь комнат, это не два этажа, да еще конюшня с каретным сараем как у нас.

Правда, он не числился ни владельцем, ни арендатором. Согласно «квартирной книжки»[1], копия которой хранилась в полицейском участке, нанимателем семикомнатной квартиры был покойный инженер Литвинов, скончавшийся два года назад. Господин Литвинов, пусть и считался простым инженером, не имеющим чина, занимал какой-то пост в правлении Киево-Брестской железной дороги. Явно, что был он человеком небедным, но на железной дороге произошли какие-то изменения, должность он потерял, а заодно и изрядную долю сбережений.

Синявский же, если верить прислуге и дворнику, оставался ночевать два, а иной раз три раза в неделю, а остальное время проводил неизвестно где. Ну, мы-то знаем, что он себе еще и гостиницу снимал. В чем была необходимость снимать номер, если у тебя есть жилье, не очень понятно, но, верно, какой-то смысл был. Не исключено, что отставной поручик, по совместительству аферист, попросту не хотел посвящать новую женщину в свои делишки.

— Аренда проплачена на два года вперед, в доме проживает вдова — госпожа Литвинова, но о присутствии жильца хозяйка в участок не сообщала, — усмехнулся Казначеев.

Ну, что ж… Адрес есть, уже хорошо. Будет плохо, если вдова станет упираться и открещиваться от знакомства с Синявским, но все равно признается. Полиция у нее уже была, с их слов, смерть восприняла спокойно, отказываться от знакомства не стала. А мне теперь нужно допросить госпожу Литвинову, и провести осмотр в ее доме.

— Сходите со мной или Сатрапова в помощники дадите? — поинтересовался я.

— Сам бы сходил, но мне инструктаж на Каланчевской проводить, — ответил Казначеев. — А Сатрапова берите, он давно просится с вами куда-то сходить. Только, не позабудьте, что вы обещали…

— Не сманю я Сатрапова в следователи, не сманю, — усмехнулся я. — Да и как мне его сманить, если с ваших слов у него никакого образования нет?

Не стал объяснять, что следователь, пусть он и числится по важнейшим делам, подбором и расстановкой кадров не занимается. С этим у нас либо к Бобрищеву-Пушкину, а то и к самому Окружному прокурору.

Эмилия Михайловна Литвинова — полноватая особа среднего возраста, «гражданская» супруга покойного господина Синявского изволила принять меня и моего нынешнего помощника в зале, в том уголке, что именовался «уголком для визитеров»: диван, два глубоких кресла, которые именуют «бержерками», производства Тура[2], а еще несколько стульев.

Агент Сатрапов скромно устроился на стуле, а я посчитал возможным сесть на диван.

Перед диваном стол, покрытый скатертью, имитирующей траву, а на нем фарфоровая лампа, расписанная под цветочный букет. Мода нынче такая? Не знал. У нас на квартире все проще, без прибамбасов.

В зале, как и положено, имелось фортепиано, но судя по тому, что на крышке, прикрывающем клавиши, стоят какие-то безделушки, им не пользуются или пользуются редко. На нашем инструменте ничего лишнего не стоит, кроме нот. Но для нот у нас на этажерке уже места не хватает. Леночкина слабость, но мы эту слабость поддерживаем всей семьей. А уж после того, как сам Бородин предложил моей супруге учиться в консерватории, так и вообще…

Так, отвлекся, я о чужой квартире, а не о нашей.

В общем, все здесь как в «лучших» домах столицы. Вон, на стене картина, на которой изображен Фауст, играющий в шахматы с Мефистофелем. В чьем-то доме я уже видел такую картину. Не исключено, что она тоже «типовая», равно как и фортепиано, и мебель.

Эмилия Михайловна уже знала о смерти своего сожителя, но траурного «протокола» не соблюдала — одета в синее платье, никакого черного цвета. И я не заметил, чтобы госпожа Литвинова выглядела слишком расстроенной.

Можно ли именовать женщину вдовой, если она являлась сожительницей, а не законной женой?

— Сударыня, а вы давно знакомы с Игорем Модестовичем? — задал я первый вопрос.

Упрется или нет? Нет, решила-таки облегчить душу.

— Мы с ним познакомились с полгода назад, на кладбище, — сообщила Эмилия Михайловна. — В тот день исполнился ровно два года, как я потеряла своего мужа. Я навестила его могилку, положила на нее свежие цветы, а Игорь Модестович в это время навещал могилы своей жены и дочери. Мы с ним побеседовали, разговор затянулся, а потом он пригласил меня попить кофе, поговорить о жизни и смерти. Я не сочла предосудительным