Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Телефон снова завибрировал. На этот раз Кира не писала, а звонила, и Татьяна почувствовала неприятное раздражение от настойчивости. Она отключила вызов, открыла переписку и набрала: «После шести. В центре». Потом на несколько секунд задумалась, не добавить ли конкретное место, но решила, что если Кира настолько нуждается в разговоре, пусть хотя бы сама найдёт стол.

Ответ пришёл мгновенно: «В 18:30 в кафе на Садовой, 17? Там тихо. Я пришлю адрес».

Татьяна коротко написала: «Хорошо» и снова положила телефон.

— У вас лицо человека, которому сообщили об очередном обновлении программы, — сказала Марина с соседнего стола, не отрывая глаз от монитора. За последние недели девушка перестала обращаться к Татьяне на осторожное «вы» в каждой второй фразе, но до перехода на «ты» пока не дошло, поэтому их разговоры существовали в каком-то промежуточном состоянии, довольно удобном для обеих. — Если что, я непричастна.

— Хуже, — ответила Татьяна. — Мне назначили встречу.

Марина повернулась.

— Стоматолог?

— Чуть дороже.

— Тогда соболезную.

Татьяна усмехнулась и вернулась к работе. Она не собиралась рассказывать Марине, с кем встречается, не потому что стыдилась, а потому что всё больше ценила возможность иметь хотя бы одно пространство, где Вадим не являлся главным объяснением её поведения. Здесь Татьяна была женщиной, которая медленно вспоминает работу, забывает команды, раздражается на собственную скорость и иногда замечает то, что другие пропускают. Супруг известного адвоката в этом офисе существовал только как фамилия в документах отдела кадров, и Татьяна не хотела давать ему больше места.

К шести вечера она уже устала сильнее обычного. Михаил перед самым уходом принёс новый файл и попросил взглянуть на одну часть завтра утром, Марина напомнила, что в четверг они собираются пить кофе после работы, а Ольга попросила посмотреть странный платёж, который Татьяна нашла совершенно нормальным. Эти мелкие рабочие отношения начали образовывать вокруг неё собственную ткань жизни, пока ещё тонкую, легко рвущуюся, но настоящую. Поэтому, выходя из делового центра, Татьяна впервые подумала о Кире не как о женщине, которая сейчас определит её настроение на весь вечер, а как о неприятной встрече между рабочим днём и дорогой домой.

Кафе оказалось действительно тихим. Никакого модного полумрака, музыки, которую приходится перекрикивать, или столов, поставленных почти вплотную друг к другу. Небольшой зал с широкими окнами, тёплым светом и теми самыми удобными креслами, в которых люди обычно обсуждают что-то долгое и не предназначенное для посторонних ушей. Татьяна пришла на несколько минут раньше и выбрала стол у стены, откуда хорошо просматривался вход. Потом поймала себя на этом почти профессиональном решении и усмехнулась: никакой засады не ожидалось, Кира вряд ли придёт с телохранителями, а всё их противостояние пока помещалось в бумагах, телефонных сообщениях и спальне Вадима.

Кира появилась ровно в половине седьмого. Она была без привычного делового костюма, в тёмных брюках, длинном светлом пальто и тонком свитере, что неожиданно делало её моложе и одновременно обычнее. Волосы распущены, лицо почти без макияжа, под глазами Татьяна заметила едва различимые следы усталости. Это немного раздражало. Любовнице по правилам дешёвой истории полагалось сиять, наслаждаться победой и приходить в чужую жизнь пахнущей дорогими духами и самодовольством. Кира выглядела человеком, который несколько ночей плохо спал и всё равно пришёл обсуждать работу.

Она сняла пальто, повесила на спинку кресла и села напротив.

— Спасибо, что согласились, — сказала Кира, поставив телефон экраном вниз. — Я понимаю, что вы совершенно не обязаны были встречаться.

— Тогда начнём с хорошего. В чём дело?

Кира задержала взгляд на её лице, словно проверяла, собирается ли Татьяна немедленно напасть.

— Я хочу сразу сказать: я пришла не обсуждать наши отношения с Вадимом.

— Отлично. Значит, можно закончить быстрее.

— Я пришла из-за проекта.

Татьяна взяла меню, хотя заказывать ничего не собиралась, и несколько секунд листала страницы.

— Тогда вообще непонятно, зачем я вам нужна. Проект ваш, Вадима и тех людей, которых вы заранее посвятили в наш развод.

Кира поморщилась.

— Не совсем. В проект вложилось моё агентство. Не только деньгами. Мы больше года строили всю систему: съёмки, площадки, договорённости, партнёры, команда. Большая часть кампании уже оплачена, и отмена сейчас ударит не только по Вадиму.

— По вам тоже.

— По моим сотрудникам тоже, — уточнила Кира. — Там работают люди, которые вообще не имеют отношения к нашей личной ситуации.

Татьяна закрыла меню.

— А я имею?

Кира несколько секунд смотрела на неё, потом медленно кивнула.

— Да.

— Странно. Из всего происходящего у меня было ощущение, что моё участие требуется только после того, как всё решат остальные.

Подошла официантка. Кира заказала кофе, Татьяна попросила чай, хотя пить не хотелось. Пока девушка записывала, обе замолчали, и эта короткая бытовая пауза сделала разговор ещё неприятнее. Они сидели как две нормальные женщины после работы, заказывали напитки, никто не кричал, и только положение между ними было настолько ненормальным, что даже спокойствие казалось издевательством.

Когда официантка отошла, Кира первой продолжила:

— Я не буду притворяться, будто не понимаю, что вы обо мне думаете.

— Очень удобно.

— И не буду просить прощения в надежде, что это что-то исправит.

— Ещё удобнее.

Кира сжала губы.

— Вы хотите, чтобы я пришла сюда и сказала, что я ужасный человек?

— Нет. Мне совершенно не нужно ваше мнение о себе.

Ответ задел. Татьяна увидела это сразу: Кира слегка выпрямилась, пальцы сжались вокруг лежащей на столе салфетки. В студии она была значительно лучше защищена работой, гарнитурами, людьми вокруг и присутствием Вадима. Здесь никаких декораций не осталось.

— Хорошо, — сказала она после паузы. — Тогда только факты. Когда начались мои отношения с Вадимом, он сказал, что ваш брак фактически закончился.

Татьяна не пошевелилась. Она предполагала, что услышит нечто подобное, и именно поэтому слова не вызвали нового удара.

— Что значит «фактически»?

— Что вы давно не живёте как муж и жена. Что всё держится на болезни Галины Павловны и привычке. Что вы это понимаете оба.

— Я понимаю.

Кира нахмурилась.

— Что?

— Как он начинал.

— Татьяна…

— Нет, продолжайте. Мне интересно, насколько подробно он описал мой собственный брак.

Кира посмотрела в сторону окна. За стеклом уже темнело, люди на улице торопились к метро, поднимая воротники от вечернего ветра.

— Он говорил, что вы давно обсуждали развод. Что несколько раз возвращались к этому разговору, но каждый раз откладывали