Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

я не знаю, что делать с собственной жизнью через месяц. Вы серьёзно думаете, что у меня уже есть план разрушения ваших отношений?

— Вы очень спокойны для человека, который ничего не планирует.

Татьяна усмехнулась.

— Я сегодня восемь часов разбирала чужие цифры. На скандал сил не осталось.

— Вы изменились.

— Вы меня никогда не знали.

— Вадим говорил…

— Вот именно.

Кира замолчала.

Татьяна взяла чай, но он уже окончательно остыл. Она отодвинула чашку и посмотрела на часы. Разговор длился почти час. Удивительно, насколько много времени может занять обсуждение чужой попытки аккуратно присвоить твою жизнь.

— Я не приму ваше предложение, — сказала она.

Кира напряглась.

— Какое именно?

— Любое. Большую квартиру. Больше денег. Исправленную версию заявления. Я ничего не подтвержу, пока там написано то, чего не было.

— Вы готовы уничтожить проект из принципа?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что я не участвовала в его создании.

— Но речь о вашем браке.

— Именно.

Кира сжала челюсти.

— Вы понимаете, что Вадим всё равно разведётся с вами?

Татьяна посмотрела на неё.

— Конечно.

— Тогда что меняется?

— Я.

Ответ вырвался сам, и Татьяна сразу почувствовала раздражение от того, насколько легко фраза могла прозвучать красивым афоризмом. Поэтому продолжила, не оставляя её висеть в воздухе.

— До вчерашнего дня он всё время говорил, что решение уже принято и мне остаётся выбрать удобные условия. Вы сейчас говорите то же самое. Но развод и согласие на его версию — разные вещи. Разводиться он может. Говорить за меня — нет.

Кира смотрела на неё долгим взглядом.

— Если вы откажетесь, начнётся публичная грязь.

— Возможно.

— Начнут обсуждать вас.

— Уже обсуждают.

— Дарью.

Татьяна почувствовала укол, но не дала ему изменить голос.

— Не используйте мою дочь.

— Я не использую.

— Именно сейчас использовали.

Кира отвела глаза.

— Я пытаюсь объяснить последствия.

— Я их вижу.

— Не все.

— А вы все видите?

Женщина не ответила.

Татьяна взяла сумку.

— Я пойду.

— Подождите.

Она остановилась.

Кира сидела, не глядя на неё. Потом тихо произнесла:

— Я правда не знала вначале.

Татьяна некоторое время смотрела на её профиль.

— Я верю.

Кира подняла глаза, и на лице впервые за весь разговор появилось что-то похожее на растерянность.

— И это всё?

— А что ещё?

— Не знаю.

— Вы хотите, чтобы я сказала, что поэтому всё нормально?

— Нет.

— Тогда да. Я верю, что вначале вы были обмануты. Потом перестали быть.

Кира сжала губы.

— Вы очень жестокая.

Татьяна застегнула сумку.

— Нет. Я просто сегодня не хочу делать вам легче.

Она надела пальто и уже собиралась уйти, когда Кира снова заговорила.

— Вадим говорил, что после вашего ухода с работы вы стали совсем другой.

Татьяна замерла.

— Что именно?

— Что вам тяжело принимать перемены. Что вы цепляетесь за дом, привычки, Галину Павловну. Что он боится, вы просто не сможете начать заново.

Татьяна повернулась.

— Это он вам рассказывал, пока вы планировали нашу будущую жизнь?

Кира побледнела.

— Я не хотела…

— Я знаю. Вы сегодня вообще очень много чего не хотели.

Она вышла из кафе.

На улице было холоднее, чем ожидалось. Ветер тянул вдоль домов влажный воздух, люди спешили мимо, кто-то разговаривал по телефону, кто-то ругался с таксистом, возле входа молодая пара делила один шарф на двоих и смеялась. Татьяна остановилась под вывеской, застегнула пальто до горла и несколько минут не могла заставить себя идти к машине.

Не разговор о любви оказался самым болезненным.

И даже не признание Киры, что та поняла правду ещё до смерти Галины Павловны.

Хуже всего было услышать, насколько подробно Вадим объяснял другой женщине Татьяну. Её страх перемен. Уход с работы. Дом. Болезнь матери. Привычки. Он не просто жаловался любовнице на жену. Он создавал удобное описание человека, от которого собирался уйти. Возможно, именно так ему самому было проще объяснить собственное решение: не я бросаю женщину, которая семь лет ухаживала за моей матерью, а мы давно разошлись, просто она слишком боится перемен, чтобы признать это.

Татьяна дошла до машины, села и не стала заводить двигатель. Телефон лежал в сумке, но доставать его не хотелось. Она закрыла глаза и вспомнила последний год Галины Павловны. Вадим часто возвращался поздно. Иногда подходил к комнате матери, заглядывал, спрашивал, как прошёл день, и потом шёл в душ. Татьяна рассказывала всё сама: давление, лекарства, врач, очередная бессонная ночь. Он слушал, иногда целовал её в лоб и говорил: «Тань, ты у меня герой». В это же время, выходит, Кира уже знала, что жена не знает о разводе.

Татьяна открыла глаза.

Нет, не об этом.

Не сейчас.

Вместо того чтобы снова проживать каждый вечер последних лет и представлять, где находился Вадим, она достала блокнот из сумки. Рабочий, тот самый, где были команды программы, короткие пометки, несколько ошибок и смешная стрелка Марины. На чистой последней странице Татьяна написала несколько строк.

«Кира: проект готовится больше года. Личная история развода включена примерно через месяц после похорон. Вадим говорил, что моё согласие получено. Обещал получить его лично. После моего письма сообщил, что агентство преждевременно выпустило материалы».

Она перечитала записи.

Никаких эмоций. Только последовательность.

Потом добавила: «Разрешения якобы уже оформлены».

Ручка остановилась.

Кира сказала это почти между делом. «Все необходимые разрешения оформлены». Татьяна тогда сразу ответила, что ничего не подписывала, а Кира стала говорить о формальностях. Во время дальнейшего разговора они несколько раз возвращались к согласованию, но никто так и не объяснил, какие именно разрешения уже существуют.

Татьяна достала телефон.

Открыла переписку с продюсером телевизионной компании. Ответ на её прошлое письмо пришёл ещё вчера, но был довольно общий: сообщение принято, материалы временно пересматриваются, с ней свяжутся отдельно.

Она набрала новое письмо.

«Добрый вечер. В продолжение предыдущего обращения прошу предоставить копии документов, на основании которых моё имя, изображение и семейная история предполагаются к использованию в рекламных и образовательных материалах проекта Вадима Воронцова. Сегодня в разговоре с представителем агентства мне сообщили, что необходимые разрешения якобы уже оформлены. Поскольку я таких документов не подписывала, прошу направить мне имеющиеся у вас копии».

Татьяна перечитала и нажала «Отправить».

Только после этого завела машину.

Дома Вадима не было. Это оказалось неожиданным облегчением. В прихожей горел свет, который он оставил