Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

— Не знаю.

— Опять.

— Да. Опять. Удивительно, правда? Человек не знает заранее всю свою жизнь.

Вадим усмехнулся без веселья.

— Очень удобно.

— А мне начинает нравиться.

Он ушёл.

Татьяна ещё долго сидела в кабинете, не открывая рабочий файл. Мысли о Кире, Вадиме и проекте ходили кругами, но теперь внутри них существовала одна важная деталь, которой раньше не было. Вадим нуждался в её согласии значительно сильнее, чем пытался показать.

Дом и деньги были частью развода.

Но проект требовал другого.

Ему была нужна не просто бывшая жена. Ему нужна была бывшая жена, которая улыбнётся, подтвердит правильность его слов, простит в нужной формулировке и своим присутствием докажет публике, что Вадим Воронцов умеет завершать браки так же красиво, как учит это делать остальных.

Без неё оставался обычный мужчина, который почти два года изменял жене, пока та ухаживала за его больной матерью.

И вот эту разницу никакой увеличенной выплатой в соглашении исправить было невозможно.

Глава 6 Ты бы ее не бросила

Глава 6 Ты бы ее не бросила

Разбирать комнату Галины Павловны Татьяна собиралась ещё с похорон, но всякий раз находилась причина отложить. Сначала родственники хотели посмотреть фотографии и забрать несколько памятных вещей, потом приехала двоюродная сестра свекрови, которой понадобились старые письма, затем Вадим сказал, что в доме и без того достаточно тяжёлого настроения и лучше не превращать комнату матери в склад коробок. Потом начался развод, и до шкафа со старой одеждой снова никому не стало дела. В субботу утром Татьяна проснулась раньше будильника, хотя ехать на работу не требовалось, лежала несколько минут в кабинете и вдруг поняла, что сегодня не хочет видеть ни офис, ни город, ни тёмно-синюю папку, ни очередную исправленную версию соглашения, которую Вадим прислал ей вечером на электронную почту. Хотелось сделать что-нибудь простое и конечное. Открыть шкаф, сложить вещи, подписать коробки, выбросить то, что больше никому не понадобится. В последние недели ей особенно не хватало действий, после которых можно посмотреть на результат и точно знать: вот это закончено.

В комнате свекрови пахло закрытым окном, пылью и едва уловимым старым кремом для рук, которым Галина Павловна пользовалась всю жизнь. Татьяна распахнула шторы, открыла форточку и несколько минут стояла возле окна, пока холодный воздух входил внутрь и шевелил край тюля. За садом уже желтели верхушки деревьев, на влажной траве лежали листья, а вдоль дорожки садовник оставил несколько чёрных мешков, которые Вадим обещал вывезти ещё два дня назад. Обычная осень. Галина Павловна любила её значительно меньше весны и каждый год, ещё до болезни, говорила, что с первым жёлтым листом организм человека тоже начинает готовиться к смерти. Татьяна смеялась и отвечала, что если следовать этой логике, свекровь ежегодно умирала с сентября по апрель и всякий раз успешно воскресала к майским праздникам. Галина Павловна сердито отмахивалась, но на следующий год повторяла ту же фразу.

Первую коробку Татьяна поставила возле шкафа и начала с одежды. Часть вещей давно была непригодна ни для кого: растянутые домашние кофты, ночные рубашки с пятнами, шерстяные носки, которые она сама покупала, потому что у старухи постоянно мёрзли ноги. Хорошие платья и пальто Татьяна складывала отдельно, собираясь позже спросить Дарью, не хочет ли та оставить что-нибудь на память. В одном из карманов старого серого жакета нашлась карамелька, прилипшая к подкладке. Галина Павловна таскала сладости тайком даже после того, как врач строго ограничил сахар, и до последних лет обладала удивительной способностью прятать конфеты в самых неожиданных местах: в наволочках, коробках из-под обуви, между страницами молитвенника, хотя в церковь почти не ходила. Однажды Татьяна обнаружила целый пакет шоколадных батончиков в корзине с чистым бельём и устроила свекрови настоящий допрос. Та выслушала, дождалась, пока невестка закончит, и спросила, не собирается ли та вызвать полицию. Обе тогда смеялись так громко, что Вадим пришёл из кабинета выяснить, что случилось.

Воспоминание оказалось тёплым и не имело никакого отношения к разводу. Именно поэтому Татьяна позволила себе задержаться в нём чуть дольше, присев на край кровати с карамелькой в ладони. За последние недели Галина Павловна слишком часто превращалась в доказательство против сына: сколько Татьяна не спала, когда Вадим отсутствовал, что говорила Кира, в какой момент болезнь матери стала для мужа удобной причиной отложить развод. Это было несправедливо по отношению к самой старухе. Она не просила использовать себя ни одной стороной. Болела как умела, злилась, забывала, иногда благодарила, иногда обвиняла Татьяну в совершенно диких вещах и в ясные дни мучительно стыдилась собственной беспомощности. Если бы всё можно было вернуть назад и заранее знать, чем закончится брак, Татьяна всё равно не отправила бы Галину Павловну из дома только ради того, чтобы у мужа исчезло удобство. По крайней мере, ей хотелось так думать.

Свекровь вошла в её жизнь задолго до того, как стала старой и беспомощной. В первые годы брака отношения были непростыми, но не потому, что Галина Павловна невзлюбила невестку. Скорее наоборот: она слишком быстро решила, что Татьяна теперь принадлежит семье, а значит, её можно воспитывать наравне с сыном. Могла прийти без предупреждения, переставить баночки на кухне, объяснить, что маленькую Дарью слишком тепло одели, и однажды при гостях заявила, что молодой хозяйке неплохо бы научиться нормально печь пироги. Татьяна тогда два дня не разговаривала с Вадимом за то, что тот рассмеялся вместе со всеми. Через неделю Галина Павловна появилась с пакетом муки и заставила невестку два часа возиться с тестом, а когда пирог снова получился почти несъедобным, без всякой иронии объявила: «Ну и чёрт с ним. Будешь умная вместо хозяйственной». После этого больше к выпечке не возвращалась.

Когда родилась Дарья, именно Галина Павловна приходила по утрам, чтобы Татьяна могла поспать хотя бы два часа. Она носила младенца на руках по маленькой съёмной квартире, ворчала на сына, который считал, что ночной плач ребёнка каким-то мистическим образом не относится к его утренней работе, и однажды выгнала Вадима из спальни вместе с подушкой, заявив, что мужчина с полноценным ночным сном в доме, где женщина третий день спит по двадцать минут, представляет собой нравственное преступление. Вадим обиделся, но ушёл. Татьяна тогда впервые почувствовала, что свекровь способна быть не только матерью мужа, но и человеком на её стороне.

Галина Павловна помогла и позже, когда Татьяне предложили первую действительно серьёзную должность. Вадим в тот момент только начинал