Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Следующий месяц. Фотография больничного потолка.

Татьяна сразу вспомнила всё.

Галина Павловна упала в ванной ранним утром, когда сиделка опоздала почти на час. Татьяна услышала удар, прибежала и увидела старуху на плитке. Перелома не было, но ударилась головой, пришлось вызывать скорую и ехать в больницу. Вадим в тот день собирался на съёмку.

Она тогда позвонила ему из коридора приёмного отделения.

— Мама упала, — сказала Татьяна, прижимая телефон плечом и заполняя анкету. — Нас оставляют минимум до вечера.

Вадим долго молчал, потом спросил, есть ли перелом. Узнав, что нет, выдохнул с облегчением.

— Тань, я не смогу сейчас сорваться, — сказал он. — У нас через два часа запись, уже все приехали.

— Я понимаю. Просто предупреждаю.

— Позвони, когда врач посмотрит.

Он приехал только на следующий день.

Татьяна открыла фотографии дальше и обнаружила несколько снимков больничной палаты. Галина Павловна, вероятно, нажимала камеру случайно, пока телефон лежал в руке. На одном в углу виднелась Татьяна, сидящая у окна в куртке, потому что в палате было холодно. Голова запрокинута к стене, глаза закрыты. Она спала сидя.

Татьяна увеличила фотографию.

Ничего особенного. Уставшая женщина пятидесяти трёх лет, не знающая, что через год с небольшим муж объявит ей о разводе.

Она проверила дату.

В тот вечер Вадим написал, что съёмка закончилась поздно и он останется в городе, чтобы утром сразу ехать на встречу. Татьяна даже обрадовалась: дома всё равно никого, зачем ему возвращаться ночью. Теперь впервые возник вопрос, где он ночевал.

Нет.

Она закрыла галерею.

Так можно было сойти с ума. Любой вечер превращался в потенциальную измену, любой звонок — в улику, любая командировка — в гостиничный номер с Кирой. Вадим именно этого и избегал, когда говорил об «унизительном копании». Только его нежелание отвечать не делало прошлого менее существующим.

Татьяна открыла голосовые заметки Галины Павловны.

Записей было немного. Большинство длилось несколько секунд: шорох, случайно включённый микрофон, кусок телевизионной передачи. В одной старуха сама себе напоминала: «Танечке сказать про зелёную кофту». В другой несколько раз повторяла адрес их дома, видимо, ещё на ранних стадиях болезни, когда пыталась бороться с забывчивостью самостоятельно. Третья запись оказалась длиннее.

Голос Галины Павловны звучал ещё довольно ясно:

— Вадиму сказать, чтобы не сердился на Таню. Таня не виновата. Я сама виновата, что старая.

Запись длилась всего пятнадцать секунд. Потом было несколько секунд тишины и шорох ткани.

Татьяна закрыла глаза.

Она даже вспомнила день. Галина Павловна тогда разбила чашку, обвинила Татьяну в краже денег и устроила такой скандал, что Вадим, вернувшись вечером, потребовал снова искать постоянную сиделку. Татьяна сама была на грани и сорвалась, сказала, что если он так хорошо знает, что делать, пусть хотя бы неделю попробует организовать всё сам. Вадим ответил, что у него работа и невозможно сравнивать их графики. Они поругались прямо возле комнаты матери.

Позже Галина Павловна, выходит, записала себе напоминание защитить невестку.

Татьяна прижала телефон к груди.

Она не была святой. Не посвящала семь лет жизни без раздражения, злости и желания сбежать. Иногда ненавидела Галину Павловну за один только звук её голоса ночью. Пару раз закрывалась в ванной и плакала оттого, что больше не может слушать один и тот же вопрос двадцать раз. Однажды мечтала, чтобы свекровь хотя бы на месяц положили в больницу, и сразу испытала настолько сильный стыд, будто пожелала ей смерти. Потом болезнь действительно начала приближать смерть, и Татьяна поняла, насколько отличается фантазия об отдыхе от настоящего страха потерять человека.

Она не оставалась из-за Вадима.

Не только из-за него.

Галина Павловна была её семьёй.

И именно поэтому следующий вопрос оказался ещё хуже.

Знал ли Вадим, что она не уйдёт?

Татьяна положила телефон на кровать и долго сидела неподвижно. Потом поднялась, подошла к шкафу и продолжила разбирать вещи, но теперь движения стали механическими. Платье — в коробку. Старый халат — выбросить. Платок — Дарье. В голове выстраивались даты.

Первый приезд Киры в дом — почти два года назад.

Казань — через несколько недель.

Кира понимает, что жена не знает.

Падение Галины Павловны — ещё через месяц.

Потом бесконечные съёмки.

Вадим поздно возвращается.

Татьяна несколько раз просит его оставаться с матерью хотя бы на ночь.

Он отказывается.

Она вспомнила один особенно тяжёлый разговор.

Галина Павловна тогда почти перестала спать ночью. Новое лекарство не помогало, сиделка работала только до восьми вечера, а Татьяна четыре ночи подряд вставала каждые сорок минут. На пятую она подошла к Вадиму в кабинете. Он готовился к эфиру, на столе лежали бумаги, в наушнике звучала запись какого-то интервью.

— Я сегодня не могу, — сказала Татьяна. — Просто не могу. Останься с мамой ночью. Один раз.

Вадим снял наушник.

— Тань, у меня завтра прямой эфир.

— У меня завтра тоже будет день.

— Я понимаю.

— Нет. Если бы понимал, ты бы не говорил про эфир.

Он нахмурился.

— Что ты предлагаешь? Чтобы я вышел перед камерой после бессонной ночи и нёс чушь на всю страну?

— Я предлагаю провести одну ночь со своей матерью.

Вадим тогда вспылил. Сказал, что она специально ставит вопрос так, чтобы он выглядел плохим сыном. Напомнил, сколько стоят врачи и сиделки, сколько он делает для семьи. В конце концов они вызвали ночную помощницу из агентства, Галина Павловна её не узнала, началась истерика, и в два часа ночи Татьяна всё равно отправила женщину домой.

Вадим спал.

На следующий день принёс цветы.

Татьяна тогда решила, что это извинение.

Теперь хотелось знать, где в те месяцы находилась Кира.

Она закрыла коробку и встала.

Хватит.

Сегодня Вадим был дома. Утром говорил по телефону в кабинете, потом собирался куда-то после обеда. Татьяна вышла из комнаты Галины Павловны, держа её старый телефон в руке, и спустилась на первый этаж.

Дверь кабинета Вадима была приоткрыта. Он сидел за столом в домашней рубашке, очки лежали на кончике носа, перед ним был ноутбук. С экрана доносился голос Киры. Татьяна остановилась ещё в коридоре.

— Тогда до понедельника ничего не двигаем, — говорила Кира. — Я хочу сначала получить ответ от площадки.

— Хорошо, — ответил Вадим. — Только не затягивай. У нас и так уже неделя выпала.

Татьяна постучала по двери.

Вадим поднял глаза и быстро