Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Вернувшись, Татьяна увидела, что Вадим сидит на краю кровати.

— Я не хотел, чтобы всё было так, — сказал он.

Она остановилась возле чемодана.

— Как?

— Вот это. Переезды, сцены, взаимная ненависть.

— А что ты хотел?

— Чтобы мы спокойно признали очевидное.

— Очевидное тебе.

— Тань, наш брак действительно был плох последние годы.

— Возможно.

— И ты была несчастна.

Татьяна задумалась.

Была ли?

Уставшей — да. Злой — часто. Одинокой — иногда. Хотела ли уйти от Вадима? Нет. По крайней мере, не настолько, чтобы назвать это решением.

— Я была очень уставшей, — сказала она. — Это не одно и то же.

— Ты перестала жить.

— Потому что ухаживала за твоей матерью.

— Мы снова возвращаемся по кругу.

— Нет. Мы наконец пришли в одно место.

Вадим смотрел на неё.

— Я не жалею, что ухаживала за Галиной Павловной, — продолжила Татьяна. — Ты должен это понять. Даже сейчас не жалею. Она была мне близким человеком. Я бы многое сделала точно так же.

— Тогда в чём обвинение?

— В том, что ты знал это.

Он нахмурился.

— Ты знал, что я не брошу её, — сказала Татьяна. — И поэтому мог не выбирать между любовницей и семьёй. Тебе не нужно было решать вопрос с матерью, потому что я всё равно оставалась. Не нужно было говорить мне правду. Не нужно было сокращать работу, искать постоянную помощь, менять собственную жизнь. Всё тяжёлое продолжала делать я.

— Ты делаешь из меня человека, который всё заранее спланировал.

— Может быть, не заранее.

Татьяна посмотрела на чемодан.

— Возможно, ты просто понял, насколько удобно устроено.

— Это неправда.

— Возможно.

— Перестань отвечать «возможно»!

Татьяна подняла на него глаза.

— А что ты хочешь? Чтобы я снова доказывала? Мне больше не нужно.

Вадим встал.

— Ты вернёшься через пару дней.

Это прозвучало не вопросом.

Татьяна почувствовала, как внутри вдруг стало спокойно.

— Может быть.

— Потому что это твой дом.

— Пока да.

— И потому что бегство ничего не решает.

— Я не бегу.

— А что ты делаешь?

Татьяна застегнула чемодан до конца.

— Ухожу туда, куда решила сама.

Он хотел ответить, но промолчал.

Татьяна выкатила чемодан в коридор. Перед комнатой Галины Павловны остановилась и вернулась внутрь. Старый телефон лежал на кровати. Она взяла его, выключила окончательно и положила в верхний ящик комода вместе с фотографиями.

Комната была наполовину разобрана. Коробки стояли вдоль стены, шкаф ещё оставался заполненным, кремовая кофта лежала на кресле. Татьяна решила не заканчивать сегодня. Не потому что больше не могла, а потому что эта работа никуда не денется.

Она подошла к ночнику.

Несколько недель назад уже выключила его впервые.

Теперь выдернула вилку из розетки.

Когда Татьяна вышла в коридор, Вадим стоял возле лестницы.

— Ты оставишь мне ключ? — спросил он.

Она посмотрела на связку в руке.

— От дома?

— Да.

— Нет.

— Зачем он тебе, если съезжаешь?

— Я не отказалась от дома.

Вадим замер.

Татьяна сама удивилась тому, насколько естественно прозвучал ответ. Она не знала ещё, хочет ли когда-нибудь жить здесь снова. Но точно знала: уехать по собственной воле не значит подарить ему всё, что он уже объявил своим.

— Правильно, — сказал Вадим после короткой паузы. — Хотя бы здесь начинаешь мыслить разумно.

Татьяна посмотрела на него.

— Не порть момент.

Она потянула чемодан к лестнице.

Вадим всё-таки помог спустить его вниз. Сделал это привычно, без просьбы, как помогал всегда перед поездками. Чемодан тяжело стукнул колёсами о первую ступень, он поднял его за боковую ручку и понёс, а Татьяна шла следом и чувствовала странность происходящего. Человек, от которого она уезжала после признания в почти двухлетней измене, аккуратно нёс её вещи к машине, чтобы она не повредила спину. Вадим действительно не считал себя врагом. Наверное, именно поэтому всё случившееся было значительно тяжелее простой жестокости.

Возле двери он поставил чемодан на пол.

— Напиши, когда доедешь, — сказал Вадим.

Татьяна надела пальто.

— Хорошо.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— И если передумаешь…

— Вадим.

Он замолчал.

— Я доеду сама.

— Я не это хотел сказать.

— Знаю.

Татьяна открыла дверь.

Холодный воздух вошёл в прихожую, принёс запах мокрых листьев. Она выкатила чемодан на крыльцо, вернулась за рабочей сумкой и ещё раз оглянулась на дом.

Из гостиной был виден край кресла Галины Павловны.

На кухонном столе стояли две чашки.

Наверху оставалась спальня, где они прожили двенадцать лет.

Ничего из этого не стало чужим за один день.

Но впервые Татьяна увидела дом не как место, которое обязана удерживать любой ценой.

Иногда, чтобы уйти, не нужно ненавидеть стены. Достаточно понять, что человек рядом слишком долго рассчитывал на то, что ты из них никогда не выйдешь.

Татьяна закрыла дверь, не хлопая.

Вадим остался внутри.

Глава 7 Чужой ключ

Глава 7 Чужой ключ

Уехать из дома оказалось значительно сложнее, чем положить несколько вещей в чемодан и закрыть за собой дверь. Уже вечером в квартире Лены, сидя среди чужой мебели с раскрытым чемоданом у ног, Татьяна поймала себя на неприятной мысли: она не помнит, где лежит часть собственных документов, не знает, какие бумаги остались в общем кабинете Вадима и какие вещи в доме вообще можно назвать её личными, если почти всё покупалось вместе. Никакой паники не было, но появилась знакомая деловая тревога, с которой когда-то начиналась любая проверка: прежде чем спорить о том, что кому принадлежит, неплохо хотя бы понимать, что существует. На следующий день Татьяна позвонила женщине, чей номер получила не от Михаила и не от кого-либо из его знакомых, а через бывшую коллегу, с которой когда-то работала ещё до болезни Галины Павловны. Представительницу звали Ольга Сергеевна, говорила она спокойно, без драматических обещаний, и после короткого разговора предложила Татьяне сделать несколько простых вещей до того, как супруги начнут серьёзно обсуждать раздел: сохранить копии доступных документов, сфотографировать основные вещи в доме, не отдавать ключи и не подписывать ничего в состоянии усталости или страха.

Ни один из этих советов не требовал специальных знаний, и именно поэтому Татьяне они понравились. Ольга Сергеевна не рассказывала ей о сложных схемах, не пыталась заранее объявить Вадима мошенником и