Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

непрерывно двигались машины. После загородного дома пространство казалось тесным. В спальне между кроватью и шкафом оставалось всего несколько шагов, в ванной колени почти упирались в стиральную машину, если сесть на край ванны, а на кухне двоим взрослым людям пришлось бы постоянно обходить друг друга боком. Но всё было чисто, спокойно и жило чужой жизнью: книги Лены на полках, яркие подушки, фотографии сына, несколько кактусов на подоконнике и огромная керамическая кружка с надписью «не разговаривать до кофе».

— Пользуйся всем, — сказала Лена, ставя коробку в гостиной. — Только кактусы не заливай. Они у меня пережили развод, ремонт и три правительства, жалко будет угробить сейчас.

Татьяна улыбнулась.

— Я постараюсь.

Лена достала связку и сняла два ключа: один от подъезда, второй от квартиры. На маленьком кольце висела синяя пластиковая рыбка, облезшая по краям.

— Вот. Этот оставь себе, пока не поймёшь, что дальше. Второй у консьержа на всякий случай, но я предупрежу, чтобы никого не пускали без твоего разрешения.

Татьяна взяла связку.

— Даже тебя?

— Особенно меня. Я могу вернуться внезапно и обнаружить, что ты устроила здесь оргии с аудиторами.

— Опасность реальная.

— Всегда знала, что за спокойной внешностью скрывается разврат.

Они обе рассмеялись, и Татьяна впервые за несколько дней почувствовала, что смех не связан ни с Вадимом, ни с Кирой, ни с необходимостью защищаться. Лена могла позволить себе глупость просто потому, что была Леной.

После нескольких минут подруга всё-таки стала серьёзнее.

— Тань, если что-то понадобится — звони. Не думай, что мне будет неудобно из-за поездки. У Игоря есть интернет, телефон и самолёты обратно.

— Спасибо.

— Я не буду говорить, что всё будет хорошо. Ненавижу эту фразу.

— Я тоже.

— Но здесь можешь жить сколько нужно. Коммуналку даже не обсуждаем.

— Обсудим.

— Потом.

Татьяна хотела возразить, но остановилась. Последние недели она слишком часто слышала от Вадима «не обсуждаем», и всё же эта фраза Лены ощущалась совсем иначе. Подруга не определяла её будущее и не назначала содержание. Просто откладывала вопрос, потому что сейчас он не был важнее самой возможности закрыть дверь.

Перед уходом Лена обняла её. Татьяна сначала напряглась, потом позволила себе прижаться к подруге и почувствовала знакомый запах духов, волос и кофе. Никаких длинных речей не последовало. Лена лишь похлопала по спине и сказала:

— Я всё равно завтра позвоню раз десять.

— Не надо десять.

— Тогда девять.

После этого она ушла.

Татьяна закрыла дверь на ключ.

Щелчок замка прозвучал неожиданно громко.

Она осталась в прихожей одна, держа связку в руке. Несколько секунд ничего не чувствовала. Потом автоматически прислушалась.

Никто не звал.

За дверью не шуршали шаги Галины Павловны, наверху не ходил Вадим, в соседней комнате не звонил его телефон. Только с улицы доносился гул машин, в батарее тихо постукивала вода, а где-то этажом выше ребёнок бегал по квартире так, будто родители специально выдали ему деревянные башмаки.

Татьяна прошла в гостиную.

Четыре коробки стояли у стены. Чемодан — возле дивана. Вторая сумка — на кресле. Она посмотрела на всё это и впервые испытала не освобождение, а растерянность. В загородном доме каждая вещь имела место. Здесь её вещи выглядели временными гостями, которые ещё не знают, можно ли разуваться.

Первой Татьяна разобрала одежду. Не потому что это было важнее остального, а потому что шкаф пустовал наполовину и действие занимало руки. Потом расставила косметику в ванной, положила ноутбук на небольшой стол возле окна и достала бронзовую лампу. Розетка оказалась далеко, пришлось использовать удлинитель Лены. Когда зелёный плафон загорелся, комната стала неожиданно знакомее. Этот свет Татьяна видела в своём первом кабинете, в старой квартире, в годы, когда Дарья делала уроки за соседним столом, а Вадим приезжал поздно и приносил горячие пирожки из круглосуточной пекарни.

Она провела ладонью по металлической ножке лампы.

Телефон завибрировал.

Михаил.

Татьяна открыла сообщение: «Ты завтра будешь? Марина спорит, что после переезда ты проспишь».

Она ответила: «Буду. Скажи Марине, что я ещё не настолько старая».

Через минуту пришло: «Она сказала, что именно старые люди просыпаются рано».

Татьяна улыбнулась. Потом написала: «Мне нужна помощь с двумя коробками. Если ты сегодня не занят».

Она смотрела на отправленное сообщение и вдруг почувствовала неловкость. Позвонить Лене было естественно. Попросить Михаила — уже иначе. Возможно, из-за слов Вадима, возможно, из-за того, что последние недели Михаил становился человеком, которого Татьяна видела почти ежедневно. Ей не хотелось создавать зависимость одного вида на месте другой.

Ответ пришёл быстро: «Адрес».

Татьяна прислала.

Он приехал примерно через час. Без цветов, вина или какого-нибудь другого предмета, которым мужчины любят превращать простую помощь в событие. На нём была тёмная куртка, в руках — маленькая упаковка кофе и пакет с булочками.

— Это что? — спросила Татьяна, открывая дверь.

— Еда. Ты после переезда наверняка опять забудешь поесть.

— Почему все мужчины вокруг меня уверены, что знают, ем я или нет?

Михаил вошёл и поставил пакет на тумбу.

— Потому что ты выглядишь как человек, который может целый день считать цифры, а потом удивиться, почему дрожат руки.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Он снял обувь без напоминания, огляделся и сразу заметил лампу.

— Неужели ты её до сих пор таскаешь?

Татьяна посмотрела на зелёный плафон.

— Она моя.

— Я помню. Ты когда-то ударила меня по руке за попытку поменять лампочку.

— Потому что ты полез мокрыми руками.

— Я был молод и бессмертен.

— Тебе было сорок.

— Почти младенец.

Разговор оказался настолько обычным, что напряжение ушло. Татьяна показала две коробки, оставшиеся в машине, Михаил сходил вниз и принёс первую, потом вторую. В одной лежали книги и папки, другая оказалась тяжелее из-за посуды. Он поставил их у стены, выпрямился и потёр поясницу.

— Всё, — сказал Михаил. — На сегодня грузчик закончил смену.

— Чай?

— Можно.

Кухня сразу доказала Ленину правоту. Татьяна открыла холодильник и перекрыла Михаилу путь к стулу. Он попытался пройти сбоку, ударился бедром о стол и выругался.

— Уютное место.

— Зато никто не потеряется.

— Если здесь два человека одновременно решат готовить, один должен будет умереть.

— Вадим бы сказал, что это нерациональное использование пространства.

Михаил замолчал на секунду, и Татьяна сразу пожалела, что назвала мужа. Но он не подхватил тему и не стал спрашивать.

— Вадим всегда считал квадратные