Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Татьяна поставила чайник.

— Ты знал, что мы плохо жили?

— Нет.

— Вообще?

— Я видел тебя раз в полгода. В остальное время ты отвечала на сообщения фразами «всё нормально» и «мама снова хуже». Из этого сложно составить семейную хронику.

— Я сама, получается, не знала.

Михаил посмотрел на неё внимательно.

— Не надо сегодня.

— Что?

— Разбирать брак на кухне Лены. Ты только приехала.

Татьяна усмехнулась.

— Ты теперь ещё и психолог.

— Нет. Поэтому и предлагаю не делать вид.

Она поставила перед ним чашку. Несколько минут они пили чай и ели булочки. Михаил рассказал о Марине, которая чуть не отправила клиенту файл не той версии, о партнёре, застрявшем в аэропорту, и о том, что Ольга опять притащила в офис растение, которое через две недели все забудут поливать. Татьяна слушала и чувствовала, как квартира постепенно перестаёт быть местом, куда она сбежала, превращаясь просто в помещение с неудобной кухней и хорошим окном.

После чая Михаил встал.

— Ладно. Я поеду.

Татьяна посмотрела на часы.

— Уже?

— А что?

— Ничего.

Он надел куртку.

— Завтра в десять.

— Помню.

Михаил взялся за ручку двери, но остановился.

— Тань.

— Да?

— Я не спрашиваю, что случилось дома. Если понадобится помощь — скажи сама.

Татьяна кивнула.

— Спасибо.

Он открыл дверь.

В этот момент из лестничной площадки донёсся звук лифта. Двери разошлись, и через несколько секунд появился Вадим.

Татьяна увидела мужа ещё до того, как Михаил успел выйти. Вадим остановился в нескольких метрах от двери, заметил бывшего коллегу, коробки в прихожей и Татьяну за его плечом. Его лицо изменилось мгновенно, но не в сторону шока. Скорее, в нём возникло то неприятное удовлетворение человека, который внезапно получил подтверждение подозрению, существование которого до этого сам же отрицал.

— Вот как, — сказал Вадим.

Михаил медленно убрал руку с дверной ручки.

— Добрый вечер.

— Михаил.

Они смотрели друг на друга без враждебности, но воздух между ними сразу стал плотнее. Татьяна почувствовала, как внутри поднимается раздражение ещё до того, как Вадим произнёс следующее.

— Быстро вы, — сказал он.

Михаил нахмурился.

— В каком смысле?

— Ни в каком. Просто давно не виделись.

— Вадим, — вмешалась Татьяна. — Что ты здесь делаешь?

Муж перевёл взгляд на неё.

— Приехал поговорить.

— Без предупреждения?

— Ты сама не отвечала на последнее сообщение.

Татьяна достала телефон. Действительно, около часа назад было сообщение: «Заеду вечером, надо обсудить документы». Она не заметила.

— Это не означает, что ты можешь просто приехать.

— Адрес мне известен двадцать лет.

— И?

Вадим указал взглядом на Михаила.

— Судя по всему, не только мне.

Михаил выдохнул и посмотрел на Татьяну.

— Я, пожалуй, пойду.

— Нет, — сказал Вадим почти одновременно. — Почему же? Раз уж ты здесь, можешь остаться. Возможно, разговор всё равно будет касаться тебя.

— Меня? — Михаил приподнял брови. — С каких пор?

Татьяна почувствовала, как знакомая усталость переходит в злость.

— Ни с каких. Миша, спасибо за помощь. До завтра.

Он задержал взгляд на ней.

— Уверена?

— Да.

Михаил кивнул. Потом посмотрел на Вадима.

— Спокойной ночи.

— И тебе, — ответил Вадим.

Михаил вышел, аккуратно обошёл его и направился к лифту. Татьяна дождалась, пока двери закроются, и только потом снова посмотрела на мужа.

— Теперь говори.

Вадим стоял на площадке и не входил.

— Ты его сюда позвала?

— Да.

— Помочь переехать?

— Да.

— И это всё?

Татьяна несколько секунд молчала, пытаясь понять, действительно ли отвечает на этот вопрос.

— Что ещё?

— Я не знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Вадим усмехнулся.

— Просто интересно, насколько давно он снова появился в твоей жизни.

Вот оно.

Татьяна почувствовала знакомый импульс немедленно назвать дату. После студии. Позвонила только после объявления о разводе. Встретилась на следующий день. Никаких отношений. Только работа. Она уже почти открыла рот, чтобы объяснить, когда остановилась.

Зачем?

Чтобы Вадим поверил?

Он сам почти два года жил с другой женщиной, рассказал дочери ложную историю, использовал семейную жизнь в рекламе, а теперь стоял в коридоре чужой квартиры и требовал хронологию Михаила.

— После твоего объявления о разводе, — всё-таки ответила Татьяна, но уже без желания оправдываться. — Я позвонила ему после студии.

Вадим посмотрел на коробки.

— И через пару недель он уже таскает сюда твои вещи.

— Потому что я попросила.

— Конечно.

— Что значит «конечно»?

— Ничего.

— Нет, говори.

Он пожал плечами.

— Всё выглядит достаточно очевидно.

Татьяна тихо рассмеялась.

— Для кого?

— Для любого человека со стороны.

— Ты теперь человек со стороны?

— Формально ещё нет.

— Тогда почему говоришь за всех?

Вадим стиснул челюсти.

— Тань, я не обвиняю тебя.

— Уже обвиняешь.

— Я просто говорю, что скорость впечатляет.

— Какая скорость?

— Ты возвращаешься к нему на работу, уезжаешь из дома, он помогает переезжать. Слишком много совпадений для двух недель.

Татьяна почувствовала, как внутри снова появляется желание перечислить факты, доказать, восстановить последовательность. Именно так она делала всегда, когда Вадим неверно понимал её слова: объясняла подробнее, пока он не видел картину так же, как она. Теперь вдруг стало ясно, что картина ему не нужна.

Ему нужна версия.

Та, которая позволяет чувствовать себя менее виноватым.

— Я позвонила Михаилу после того, как ты объявил развод, — сказала Татьяна ещё раз. — До этого мы почти не общались.

Вадим кивнул.

— Возможно.

— Не возможно. Так и было.

— Хорошо.

— Ты мне не веришь.

— Я не сказал этого.

— Но думаешь.

— Думаю, что люди иногда сами не замечают, как давно готовятся к переменам.

Татьяна смотрела на него.

Знакомая логика. Их развод тоже, по версии Вадима, зрело давно, просто жена не замечала. Теперь и Михаил мог задним числом стать частью жизни Татьяны раньше, чем она сама об этом знала.

— Ты уже придумал, что у меня был роман? — спросила она.

Вадим поморщился.

— Не говори ерунды.

— Пока нет?

— Я не собираюсь обсуждать это на лестничной площадке.

— А где?

Он шагнул ближе к двери.

— Внутри.

Татьяна не отступила.

— Нет.

Вадим остановился.

— Что?

—