Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

— Приходи завтра в десять.

Татьяна ждала продолжения. Его не было.

— Это всё?

— А что тебе надо?

— Не знаю. Результат.

— Результат будет через несколько недель, если не сбежишь раньше. Сегодня ты медленная, злишься, когда не понимаешь элементарные вещи, один раз нашла проблему там, где сама неправильно выставила период, и один раз заметила мелочь, которую люди, работавшие с документами до тебя, пропустили. Для первого дня достаточно.

Она кивнула.

— Постоянную работу ты мне не предлагаешь.

— Нет.

Ответ снова оказался быстрым.

— Хорошо.

Михаил чуть прищурился.

— Ты ожидала другого?

— Нет. Просто проверяю.

— Завтра будет ещё одно задание. Послезавтра, возможно, другое. Если через несколько дней станет понятно, что это бессмысленно, скажу. Если нет — поговорим с партнёрами.

— Сколько мне будут платить за эти дни?

Михаил посмотрел на неё с одобрением.

— Вот теперь узнаю человека.

Он назвал небольшую дневную сумму, значительно меньше прежнего заработка Татьяны даже без поправки на прошедшие годы, но вполне нормальную для пробного периода.

— Официально оформим, если остаёшься. Эти дни тоже не подарочные, — добавил он. — Я знаю, что ты не хочешь благотворительности.

Татьяна почувствовала неожиданное облегчение.

— Не хочу.

— Поэтому и предлагаю деньги за работу, а не за твои красивые глаза.

— В пятьдесят пять поздновато рассчитывать только на них.

Михаил посмотрел на неё чуть дольше обычного.

— Не кокетничай, у тебя плохо получается.

— Я и не начинала.

— Вот и хорошо.

Он ушёл отвечать на звонок, а Татьяна медленно собрала вещи. Когда выключила монитор, в чёрном стекле на секунду появилось её отражение. Уставшее лицо, растрёпанные после рабочего дня волосы, складка между бровями. Сегодня утром она видела в зеркале женщину, пытающуюся выглядеть как прежний специалист. Теперь никакого прежнего специалиста не было. Была нынешняя Татьяна, которая не знала половины кнопок, ошибалась в фильтрах и всё равно смогла просидеть здесь семь часов, не думая каждые пять минут о разводе.

На парковке она достала телефон. Пропущенных оказалось меньше, чем вчера, но среди сообщений было одно от Дарьи: «Мам, папа сказал, ты решила искать работу. Это правда?» Татьяна замерла возле машины. Она не говорила дочери ничего. Значит, Вадим успел сообщить сам. Возможно, спросил, знает ли Дарья, куда мать поехала, и получил ответ. Возможно, просто рассказал о ноутбуке и сделал вывод. Как именно новость перешла от него к дочери, не имело большого значения. Главное — снова разговор о жизни Татьяны состоялся без неё.

Она набрала: «Пробую. Пока ничего не решила».

Дарья ответила почти сразу: «Папа переживает, что ты делаешь это на эмоциях».

Татьяна прочла и положила телефон в сумку, не отвечая. Потом снова достала. Написала: «Если папа переживает, пусть говорит со мной». Отправила и только после этого села за руль.

Обратная дорога оказалась тяжелее утренней. К середине пути начали ныть плечи, глаза резало от усталости, а в пробке Татьяна поймала себя на том, что третий раз подряд пропускает зелёный сигнал стрелки, потому что слишком медленно реагирует. Она остановилась возле небольшой кофейни, купила воду и десять минут просто сидела в машине. Именно тогда впервые возникло сомнение, которое не имело никакого отношения к Вадиму. А что, если он в одном прав? Если возвращаться действительно слишком поздно? Один день оказался изматывающим, хотя Татьяна почти ничего не сделала. В двадцать девять Марина работала быстрее, одновременно успевала отвечать коллегам и ещё помогала человеку, который мог бы когда-то руководить ею. Через несколько недель усталость может не пройти. Тогда придётся признать, что прежняя профессия действительно осталась в прошлой жизни.

Татьяна выпила воду и посмотрела на лежащий рядом блокнот. На первой странице были записаны команды новой программы. Почерк местами становился мелким и быстрым, именно таким, каким был раньше. Она вспомнила найденную несогласованность, совершенно неважную, но настоящую. Потом вспомнила ошибочный период. Всё существовало одновременно, и выбирать между «я всё ещё могу» и «я ничего не могу» сейчас было рано. Завтра Михаил ждёт её в десять. Этого пока достаточно.

Вадим был дома раньше неё. Машина стояла возле гаража, на первом этаже горел свет, а из кухни доносился голос — он разговаривал по громкой связи. Татьяна вошла, сняла пальто и услышала имя Киры. Никакой новой боли оно не вызвало, только усталость. Вадим сидел за столом с ноутбуком и обсуждал какую-то презентацию. Увидев жену, он сразу выключил громкую связь, взял телефон и закончил разговор уже у окна, понизив голос. Татьяна не стала ждать, прошла мимо и поставила сумку в кабинете.

Через несколько минут Вадим появился в дверях.

— Ну как?

Татьяна разулась и села на диван, чтобы растереть пальцы ног. Туфли, которые утром казались нормальными, к вечеру превратились в орудие пытки.

— Устала.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что мне интересно, — он прислонился к косяку. — Даша сказала, ты была у Рожкова.

Татьяна подняла голову.

— Дарья сказала?

— Да.

— А ей кто сказал?

Вадим помолчал.

— Я спросил, знает ли она что-нибудь о твоих планах. Она вспомнила Михаила.

— Откуда она могла вспомнить Михаила после семи лет?

— Ты когда-то часто его упоминала.

Татьяна посмотрела на него. Объяснение звучало плохо, но разбираться не хотелось.

— Да, у Михаила.

— И что он тебе предложил?

— Пока ничего.

Вадим кивнул так, будто именно этого и ожидал.

— Пробное задание?

— Да.

— Бесплатно?

— Нет.

Небольшое удивление всё-таки появилось.

— Сколько?

— Это тебя не касается.

— Тань, ну зачем сразу в такую позу?

Она сняла вторую туфлю.

— Потому что сегодня впервые за очень долгое время заработала деньги, размер которых определял не ты.

Вадим поморщился.

— Ты сегодня ничего ещё не заработала.

— Завтра заработаю. Сегодня только договорились.

— Хорошо. Рад за тебя.

Татьяна посмотрела на него. В голосе не было радости. Скорее, та осторожная снисходительность, с которой взрослый человек хвалит ребёнка за самостоятельную попытку, заранее понимая, что вскоре придётся помочь.

— Спасибо.

— Только не строй больших ожиданий, — добавил Вадим. — Михаил всегда хорошо к тебе относился. Я не сомневаюсь, что он готов помочь старой знакомой.

— Он сегодня дважды сказал, что не возьмёт меня из жалости.

— Именно это и говорят, когда не хотят, чтобы человек чувствовал себя обязанным.

Татьяна почувствовала, как