Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

Салон чистый. Ни окурков, ни оберток, ни песка на ковриках. В бардачке карта дорог штата Пенсильвания, фонарь, аптечка, регистрационная карточка на незнакомое имя, которое мне ни о чем не говорило.

На переднем сиденье справа, стоял термос и лежал бинокль в чехле.

Термос я открыл. Кофе, черный, без сахара, еще теплый. На заднем сиденье лежал сложенный пиджак и под ним портфель.

Кожаный, коричневый, потертый по углам, с двумя незапертыми замками.

Дельгроссо посмотрел на меня.

— Векслер оторвет нам головы.

— Машина брошена на месте преступления при попытке скрыться, — сказал я. — Осмотр законный. Вскрывать не будем, он не заперт.

Я надел перчатки и раскрыл портфель на капоте. Внутри лежало три вещи.

Сложенный вчетверо лист миллиметровой бумаги.

Я развернул его на капоте, придавив углы фонарем и термосом.

На листе от руки, карандашом по линейке, был вычерчен четырнадцатый причал.

Причальная стенка. Габариты в футах, точно проставленные.

Склады номер три и номер пять с указанием размеров. Проезд между ними тоже с точной шириной в двадцать два фута.

Позиции обоих кранов, отмеченные квадратами. Штабель тары. Ворота с Делавэр-авеню.

Справа столбиком прописан тайминг.

Постановка борта отсчет — 00 минут. Первый строп плюс шесть минут. Разгрузка сорок минут, не более.

Вывоз первой машины еще восемнадцать минут. Второй плюс тридцать одна минута. Отход площадки плюс сорок четыре минуты. Ниже, отдельной строкой: «Сверка часов накануне, вечером. Расхождение свыше одной минуты замена человека».

И в самом низу, под чертой, тремя короткими строчками маршрут отхода. Не для грузовиков, а для одной машины. Проезд, затем на Делавэр-авеню и налево. Улица Тэскер и дальше на юг.

Я стоял и смотрел на этот лист. Аккуратный карандашный шрифт. Цифры, поставленные с нажимом. Линии, проведенные по линейке, без единой кривой.

Все точно так, как рассказывал мне Мазурек в комнате с дребезжащей лампой на восьмом этаже, две недели и одну жизнь назад.

Он приезжает и раскладывает бумагу на столе. Чертит от руки линейкой. Расписывает по минутам. Часы сверяет со всеми в комнате.

— Дельгроссо, — позвал я.

Вторая вещь оказалась разлинованным блокнотом в жестком переплете, форматом в пол-листа.

Я пролистал его.

Он весь состоял из отчетов. Датированные записи, каждая по одной странице, каждая по одной и той же схеме.

Дата, объект, время начала и окончания, состав, по каждому человеку расписано время прибытия и время убытия, отдельной графой отклонения от расписания в минутах.

Записей набралось около тридцати, начиная с осени семьдесят первого. Имен нигде не было, только номера, от первого до девятого.

На последней заполненной странице стояла дата двенадцатого августа и заголовок. Дальше шли графы, приготовленные заранее, так и не заполненные.

Он собирался записать в них результаты сегодняшнего визита.

И еще кое-что лежало в боковом кармане портфеля, в конверте без надписи. Внутри конверта сложенный вдвое лист, отпечатанный на машинке, на плотной кремовой бумаге.

Бланк.

В левом верхнем углу тисненая шапка в три строки, темно-серым: «КРЕЙН, ДЭВИС И ХОЛТ». Адвокатская контора. Коннектикут-авеню, северо-запад, 1616, Вашингтон, округ Колумбия

Текст занимал восемь строчек. Ничего, что стоило бы читать.

Подтверждение о продлении договора на консультационные услуги в области промышленной и объектовой безопасности, срок до тридцать первого декабря семьдесят третьего года, оплата ежемесячно, безналичным расчетом.

Ни адресата, ни фамилии консультанта. Только номер договора. Подпись внизу от руки, размашисто, синими чернилами, разобрать там получилось всего одну букву.

Я стоял на освещенном причале, держал этот лист в руке и не мог заставить себя положить его обратно.

Коннектикут-авеню, шестнадцать шестнадцать. Здание, в которое заходил Олдридж в феврале. Здание, где зарегистрирована «Арлингтон Секьюрити Груп». Тот адрес, который я в январе записал в личный блокнот, а не в дело.

Я думал, что до него еще полтора года работы.

А он лежал в портфеле на заднем сиденье «Крайслера» в филадельфийском проезде между двумя складами.

— Митчелл, — спросил Дельгроссо. — Что там?

Я аккуратно сложил лист и убрал в конверт.

— Юридическая фирма, — сказал я. — В Вашингтоне.

— Это я прочитал. Что это значит?

Я посмотрел на него. Я не мог ему ничего сказать. Не только потому, что не доверял, еще и оттого что человек, узнавший про Реестр, живет только до того момента, пока это не покажется кому-то чересчур роскошным.

— Это значит, что человека в наручниках нанимали не в Филадельфии, — сказал я. — И что платили ему по договору, с чеками и налоговой отчетностью.

Дельгроссо очень внимательно посмотрел на меня.

— Митчелл, — сказал он. — Недавно вы сказали, что утечка идет через Вашингтон. А теперь вы прячете бланк с вашингтонской юридической фирмой и стряпаете лицо человека, который знает больше, чем говорит.

— Так и есть, — сказал я.

— Ну хоть бы честно ответил.

Он посмотрел на портфель и на восток, где над складом номер три уже занимался настоящий рассвет.

— Сколько уже времени?

Я посмотрел на свои часы.

— Без четверти пять.

Тут до нас обоих кое-что дошло, почти одновременно.

— Данахер увез его в окружную тюрьму, — медленно сказал Дельгроссо. — В окружную тюрьму на Стейт-роуд. Оформление в приемном покое, там дежурный сержант, регистрационный журнал и телефон в коридоре.

— И четверо раненых в трех больницах, — сказал я. — С городской скорой, медиками, приемными покоями, где сидят родственники и репортеры.

— Шестеро задержанных, у которых по закону есть право на один звонок.

Дельгроссо швырнул сигарету на асфальт.

— К шести Такер будет знать все, что здесь случилось, — сказал он. — Кого взяли, кто убит и что там с грузом.

— А Векслер выпишет ордер только к девяти.

— Векслер сейчас мирно спит у себя дома в Нарберте, — усмехнулся Дельгроссо, — судья Кэссиди тоже спит дома в Хаверфорде. До девяти утра я не имею права вломиться ни к кому из них.

Он развернулся к машинам.

— Гвиди! — крикнул он в проезд. — Или сюда!

Я закрыл портфель и взял его под мышку. Над Делавэром вставало солнце, первые его лучи легли на кирпичную стену склада номер три, как прожектор.

Гвиди подбежал через проезд, на ходу застегивая ворот.

— У вас есть люди в приемных покоях? — спросил Дельгроссо.

— В двух из трех больниц.

— Поставьте еще и в третий тоже. И на телефоны в тюрьме на Стейт-роуд. Никаких звонков задержанным до девяти. Право на звонок никто не отменял, но пусть аппарат будет занят.

Гвиди кивнул и побежал исполнять.

— А вы куда? — спросил Дельгроссо.

— В контору на Делавэр-авеню, — сказал я. — Но входить не буду. Встану напротив и буду