Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

Крановщика с судна свели в четверть четвертого. Он оказался испанцем, лет двадцати пяти от роду и говорил только по-испански. Гвиди, единственный среди нас, кто хоть немного знал язык, объяснил ему, чего от него требуется.

Крановщик поднялся в кабину и опустил поддон на бетон за сорок секунд.

Груз коснулся пирса, стропы обвисли, кто-то на пирсе громко выдохнул.

Трюм вскрывали таможенные инспекторы.

Мы к ящикам не прикасались вовсе, так велел Векслер. Стедмен, у которого руки чесались с самого начала, стоял в стороне и нетерпеливо смотрел. Я этого не видел, мне потом рассказал Дельгроссо.

Первый ящик вскрыли на пирсе в двадцать минут четвертого, при двух свидетелях, с фотографом.

Внутри, в промасленной бумаге, ярусами лежали самозарядные винтовки М14. По десять в ящике.

Затворные группы отдельно, в промасленных мешочках, в отдельном отсеке. Приемники с номерами, все на месте, не спилены, эту партию не прятали, ее просто вывезли по бумагам как металлолом.

Стедмен взял одну винтовку, повернул к свету и посмотрел на клеймо на ствольной коробке.

— Арсенал Спрингфилда, — сказал он. — Шестьдесят второй год.

Он положил винтовку обратно.

— Считаем дальше.

Счет пришлось вести до рассвета.

В трюме номер два стояло девяносто четыре поддона. На каждом от восьми до двенадцати ящиков. Инспекторы вскрывали каждый десятый и записывали, остальные шли по маркировке и по весу.

К половине шестого Стедмен сел на кнехт с блокнотом на колене и стал подводить итоги. Он писал, зачеркивал, потом складывал заново.

— Не сходится? — спросил Дельгроссо.

— Сходится, — ответил Стедмен. — В этом-то и беда.

Он поднял голову.

— Восемьсот сорок винтовок М14. Двести двадцать карабинов М1 и М2. Тридцать один ручной пулемет. И еще двадцать шесть поддонов с патронными цинками, я их пока не считал.

Он посмотрел на цифру и потер лоб ладонью.

— За все время работы Бюро алкоголя и табака на восточном побережье самое крупное изъятие составило сто девяносто стволов. — Он закрыл блокнот. — У меня тут одна тысяча девяносто одна единица. И это только то, что успели поднять.

Он встал и посмотрел на трюм, из которого все еще шел свет.

— Я не знаю, куда это плыло, — сказал он. — И знать, честно говоря, не хочу.

Небо над Камденом начало сереть.

На пирсе стояли машины скорой помощи, две с городскими номерами и одна федеральная. Раненых увезли, двоих людей Такера и агента ATF со сломанным ребром. Убитого накрыли брезентом и оставили на месте до приезда следователя окружной прокуратуры.

Судно стояло у стенки, с береговой охраной на трапе. Капитан «Марты Йоргенсен» сидел в своей каюте с адвокатом судового агента и уже дважды повторил, что ничего не знал о содержимом ящиков.

Шестеро с пирса лежали в наручниках у стены склада. Такера среди них не было.

Я и Дельгроссо прошлись вдоль ряда и посмотрел на каждого. Скалья, «Бонни» есть, с простреленным бедром, уже уехали. Двое из тех, кого мы видели на фотографиях Данахера в июле. Трое незнакомых.

Ни Такера, ни Дойла, ни Бирна. Дельгроссо подошел и встал рядом.

— Он не приехал, — сказал я.

— Конечно зачем ему сюда являться, — сказал Дельгроссо, закуривая. — Он в этом бизнесе уже давно и ни разу не появлялся на причале с шестьдесят четвертого года. Он сидит дома в Честнат-Хилле.

— Его надо брать сейчас, пока не узнал.

— Возьмем, — сказал Дельгроссо. — Векслер выпишет ордер к девяти, как только оформим опись. — Он посмотрел на воду. — Только он к девяти уже все узнает. Он не Скалья, он не постарается убежать и не станет стрелять. Он сядет в кресло и вызовет адвоката.

Я хотел ответить, но в этот момент рация у него на поясе захрипела.

Данахер говорил с придыханием, как у человек, только что пробежавший пару миль.

— Фрэнк. Проезд между тремя и пятым. Срочно сюда людей и медика.

Дельгроссо поднес рацию к губам.

— Что там?

— Мы взяли ту машину о которой говорил Митчелл, — сказал Данахер. — Этот человек здесь. Сукин сын чуть не убил Гарви.

Глава 12

Домовой человек

Проезд между складами номер три и номер пять вел от Делавэр-авеню к воде. Двадцать два фута ширины, кирпичные стены по обе стороны на всю высоту, асфальт с колеями от грузовиков. Днем здесь стоял сквозняк, ночью глухо, как в трубе.

Мы дошли туда за две минуты.

С дальнего конца, со стороны улицы, проезд перекрывал мусоровоз, поставленный поперек, с поднятым капотом и с открытыми дверями, будто у него действительно заглох мотор. Между ним и стеной оставалось фута полтора.

В сорока футах перед мусоровозом стоял темно-синий «Крайслер Ньюпорт», семьдесят первого года выпуска, носом к выезду.

Стоял он неправильно.

Покрышка на правом переднем колесе сошла с обода и лежала гармошкой. Капот пробит в двух местах.

Передний бампер и правое крыло смяты о кирпичную стену, машина вломилась туда на скорости и остановилась, зацепившись за угол выступа. От штабеля пустой тары, стоявшего у стены, остались щепки и доски разбросанные по асфальту.

Водительская дверь распахнута настежь.

В десяти ярдах от машины, у стены на асфальте лежал человек, над ним стоял на коленях медик из городской скорой.

— Гарви, — сказал Данахер. — Как он?

Наш человек стоял тут же, без шляпы, с рассеченной бровью и с кровью, размазанной по всей левой щеке. Правый рукав пиджака оторван у плеча.

Дельгроссо присел рядом с медиком.

— Как он?

— Живой, — ответил медик, не поднимая головы. — Колотое ранение, левый бок ниже ребер. Вошло под жилет, снизу вверх. Крови много, но давление держит. Мне нужна машина сюда, я его на руках не донесу.

— Машина будет через минуту.

Гарви лежал с открытыми глазами и смотрел в небо между стенами, где уже посерело.

— Я его взял, — пробормотал он неразборчиво. — Я его все-таки взял.

— Взял, взял, — сказал Данахер. — Молчи. Ты молодец.

Задержанный сидел на асфальте у заднего колеса «Крайслера», спиной к машине, со скованными за спиной руками.

Рядом с ним стоял второй агент, Проктор, держа в руках дробовик стволом вниз.

Дельгроссо повернулся к Данахеру.

— Рассказывайте что тут случилось. Только коротко.

Данахер вытер щеку тыльной стороной ладони и посмотрел на руку.

— Мусоровоз я вывел, как условились, по первому же сигналу. Встал поперек дороги в два сорок четыре. Мы с Гарви и Проктором зашли в проезд пешком с улицы, вдоль стены, чтобы не светиться.

— Он вас видел?

— Нет, он нас услышал. — Данахер сплюнул. — Как только на пирсе началась стрельба, он завел мотор. Мы были в шестидесяти ярдах. Я