Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

по наблюдаемому преступлению. И еще, если вы начнете раньше, чем груз окажется на американском берегу, у вас не будет ничего. Оружие на борту иностранного судна это не наша юрисдикция.

— То есть? — спросил Гвиди.

— Я имею ввиду что первый ящик должен коснуться пирса, — сказал Векслер. — До этого не начинайте.

Дельгроссо посмотрел на него.

— А если они начнут отдавать концы и убегать?

— Тогда попробуйте взять, я потом три года буду объяснять это в суде. — Векслер закрыл блокнот. — Но лучше не надо.

Мы обсудили хронометраж операции, на это ушло еще два часа.

Соренсен принес фотографии причала, снятые днем с воды, с борта прогулочного катера. Стедмен расписал сектора. Гвиди привез список машин и позывные. Мэйхью нанес на схему глубины у стенки.

К половине восьмого на стене висела полная картина операции, Дельгроссо обвел ее карандашом.

— Теперь даты, — сказал он. — Сейчас вы все будете мной недовольны.

Он посмотрел на людей.

— Мы разворачиваемся не двенадцатого. Мы разворачиваемся с ночи на десятое.

Стедмен поднял голову.

— Позвольте. Мои шесть человек прибудут из Балтимора только одиннадцатого.

— Значит, первые две ночи вы будете работать вчетвером.

— А у меня в депо машины расписаны до тринадцатого, — сказал Гвиди.

— Значит, перепишете.

— Фрэнк, — сказал Гвиди. — Три ночи по шесть часов. Это шестьдесят человек, которых надо кормить, прятать и держать без связи. К третьей ночи половина из них уснет на ходу.

— Знаю, — сказал Дельгроссо.

— И половина города увидит, как мы ставим сломанный мусоровоз в проезд на трое суток.

— Мусоровоз выдвинем только в ту ночь, когда придет судно, — сказал я. — До этого будем держать его в двух кварталах от места, с водителем, готовым выехать за пару минут.

Векслер потер переносицу.

— А как вы узнаете, что судно придет?

Тут встал Мэйхью.

— Это как раз просто, — сказал он. — Лоцман. Судно на Филадельфию берет лоцмана у буя Файв-Фэтом, в устье залива и идет вверх восемь часов. Ассоциация лоцманов ведет свой журнал заказов и по нашему запросу его покажет. Они ежедневно работают с береговой охраной, а с портовым управлением у них свои отношения. Я поеду к ним сам завтра утром.

— И что вы у них спросите?

— Ничего конкретного, — сказал Мэйхью. — Попрошу список всех проводок на Филадельфию с девятого по тринадцатое с указанием причала. У них таких проводок в сутки восемь-десять, вопрос никого не удивит.

Дельгроссо кивнул.

— Вот это и будет наш сигнал. Как только в списке появится четырнадцатый причал, мы узнаем судно, день и час постановки с точностью до получаса.

— А если не появится? — сказал Данахер.

— Тогда сидим все три ночи вслепую и ждем, — сказал Дельгроссо.

Он выпрямился и оглядел комнату.

— И наконец про то, чего у нас нет. У нас нет прослушки, ее сняли. У нас нет информатора в Синдикате, Мазурек сейчас маринуется в изоляторе и знает мало. Мы не знаем точного часа, судна и даты. У нас есть кран в аренде до тринадцатого, расчищенная площадка, таблица приливов и одна стенограмма от двадцать шестого июля.

Он положил карандаш.

— Поэтому команда такая. Ждем не подтверждения, а появления первого ящика на бетоне. Как только первый поддон коснется пирса, начинаем шоу. Кто ждет второго подтверждения, тот теряет все дело.

Векслер поднял руку.

— И еще одна просьба лично от меня, — сказал он. — Никаких телетайпов в Вашингтон об изменении дат. Вообще никаких. Сводку я напишу сам, тринадцатого числа, в ней будет указано четырнадцатое.

Стедмен посмотрел на него, потом на Дельгроссо.

— Мы что, теперь врем собственному управлению?

В комнате стало тихо.

— Мы пишем сводку через сутки после события, — сказал Дельгроссо. — Формально это задержка отчетности. За это мне объявят выговор.

— А по существу?

Дельгроссо взял со стола салфетку из закусочной, с двумя колонками и датами, и положил ее в нагрудный карман.

— По существу, — сказал он, — я двадцать лет работаю в Бюро и впервые в жизни отправляю не ту бумагу наверх. Запишите это на мой счет, а не на свой.

Он открыл дверь.

— Четверг, девятое, полночь. Все на позициях. Выспитесь до этого времени как следует, второй возможности не будет.

Мэйхью привез список во вторник, седьмого августа, к четырем часам дня.

Он положил на стол в подвальной комнате четыре листа, отпечатанных под копирку в конторе ассоциации лоцманов на Уолнат-стрит и провел пальцем по третьему.

— Вот. Заказ подан вчера утром агентом «Мерчант Шиппинг Сервисиз», Филадельфия. Судно «Марта Йоргенсен», сухогруз, флаг Панамы, длина четыреста двенадцать футов, осадка в грузу двадцать четыре фута шесть дюймов. Порт отправления Ливорно, с заходом в Лиссабон. Лоцман принимается у буя Файв-Фэтом в ночь на двенадцатое. В заявке указан четырнадцатый причал.

Дельгроссо взял лист.

— Постановка?

— Судя по расчету проводки между двумя тридцатью и тремя ночи с двенадцатого на тринадцатое.

— То есть все-таки двенадцатое.

— Так и есть, — подтвердил Мэйхью. — И еще. Панамский флаг, итальянский порт отправления, агент из Филадельфии. Груз в декларации станочное оборудование и запчасти, восемьсот тонн. Судно такого размера в Филадельфию всего на восемь сотен тонн ходить не станет, ему это вдвойне невыгодно.

— Значит, идет полупустой ради одной партии, — сказал Стедмен.

Дельгроссо положил лист.

— Ну все, три ночи мы будем все-таки сидеть в засаде, — сказал он. — Он мог сдвинуть дату, но не сделал этого. Но я все равно буду там с четверга, а не с воскресенья.

Финальное совещание мы провели в четверг, девятого августа, в четыре часа дня, в той же комнате без окон.

На этот раз пришло восемнадцать человек, все старшие групп. Дельгроссо развесил по стене четыре схемы и полтора часа говорил стоя без бумажки.

— Начинаем с судна. Мэйхью, вы первый.

— «Пойнт Уэллс» стоит у Гринвичского причала с полуночи. По команде «Ноль» выходит и швартуется к борту «Марты Йоргенсен» с речной стороны. С этого момента судно закрыто, не отдаст концов, ни трапа не поднимет. Со мной на борту будут два таможенных инспектора, груз в трюме вскрывают они, не мы, так будет чище по бумагам.

— Дальше, что насчет оцепления, Гвиди?

— Четыре машины городской полиции без опознавательных знаков. Две на пересечении Делавэр-авеню и Уошингтон-авеню, две на Тэскер. До команды стоят в депо на Второй улице, выход четыре минуты. По команде наглухо перекрывают проезжую часть в обе стороны.

— Хорошо. Что там с мусоровозом?

Данахер поднял руку.

— Стоит с вечера во дворе городского гаража в двух кварталах, водитель наш, из Бюро, в форме санитарной службы. По сигналу выезжает и глохнет в проезде между складами три и пять. Время от