Тайна Папы О - Сания Шавалиева

Но она не упала, осталась в воздухе. Воздух держал её живот, грудь, руки, ноги. Он шёл снизу вверх, сильный и ровный, и Ка О вдруг поняла, что если слушать его телом, можно не бороться, а лежать на нём. Как на невидимой подушке. Как на ладони великана. Как на собственном маленьком облаке.

Мастер Вихрь снова взял её двумя руками и мягко повернул к стеклу. Ка О увидела своё отражение: жёлтый костюм, круглый шлем, большие очки и лицо, на котором одновременно жили испуг, восторг и важное открытие.

Она была похожа не на царевну с портрета, а на путешественницу, испытательницу.

На девочку, которая только что узнала, что мир умеет держать её, если она не слишком мешает миру это делать.

Потом поток начал слабеть. Воздух уже не толкал так сильно. Невидимая подушка становилась мягче, ниже, тоньше.

Ка О почувствовала, как её тело медленно опускается.

Мастер Вихрь поддержал её под локоть и за плечо. Ноги коснулись сетки — сначала носки, потом пятки.

Пол вернулся. Но показался немного странным, слишком твёрдым и неподвижным.

Гул стих, и в наступившей тишине она вдруг услышала собственное быстрое дыхание.

Мастер Вихрь снял шлем и улыбнулся:

— Ну как, Ваше Высочество?

— Сначала я думала, что меня сейчас унесёт. Потом думала, что вы меня держите. Потом поняла, что меня держит воздух. А потом…

— А потом? — спросил Сизокрылый, входя в трубу.

Ка О посмотрела вверх, туда, где ещё недавно гудел поток.

— А потом мне показалось, что я сама себя держу. Только с помощью воздуха.

Советник Сизокрылый очень медленно поправил очки.

— Ваше Высочество, это одно из лучших определений полёта, какие мне доводилось слышать.

Глава 29. Усталость, лифт, театр и тревога

Налетавшись в аэрокамере, Ка О едва держалась на ногах.

У неё тряслись колени, ныла спина, а волосы торчали во все стороны, будто она только что поссорилась с грозовой тучей.

— Ну как ощущения? — обнял её Папа О.

— Круто, — сказала Ка О и прильнула к груди отца. — Только у меня внутри всё ещё летает.

— Значит, занятие прошло успешно, — сказал профессор Сизокрылый и поправил очки.

— А теперь, — сказал Папа О, — бегом в комнату, переоденься, мы опаздываем в театр.

Ка О из крутой превратилась в кислую и несчастную.

— Не хочуууу, — протянула она. — Это так скучно. Там все сидят и делают вид, что им интересно. А потом радостно хлопают, потому что уже можно встать и уйти.

— Обещаю, скучно не будет, — сказал Папа О.

— Все взрослые так говорят.

— Сегодня приезжает актриса мирового уровня, — сказала Мама О.

— Мирового? — насторожилась Ка О. — Это значит, она играет сразу на всём мире?

— Это значит, — вмешался профессор Сизокрылый, — что её знают в разных странах.

— А нас она знает? — спросила Ка О.

Мама О улыбнулась.

— Очень надеюсь, что не знает.

— Тогда почему я должна её знать? — потребовала справедливости Ка О.

Папа О кашлянул, готовя царский аргумент.

— Мы ещё полгода назад купили самые лучшие билеты. В царской ложе.

— А Ор и Ар тоже пойдут? — спросила Ка О.

— Конечно, — сказала Мама О.

У Ка О была хоть какая-то надежда отказаться, ссылаясь на братьев. Но увы и ах.

— И как вы их уговорили?

Мама О улыбнулась.

— Профессор Сизокрылый пообещал им два занятия компьютерной игры.

— Два занятия? — Ка О повернулась к профессору. — А мне что будет?

Профессор Сизокрылый оживился.

— Предлагаю вам остаться. У нас с вами сегодня ещё два важных урока: образование ветра и скопление облаков. Очень, кстати, интересная тема. Вы узнаете, какие бывают облака, почему они имеют разную форму, чем наполнены и почему не падают на землю.

Ка О насупилась.

— То есть братьям — игра, а мне — почему облака?

— Но это же чрезвычайно увлекательнее! — сказал профессор.

— Господин Профессор, — сказала Ка О, — если бы облака падали на землю, вот это было бы увлекательно.

Папа О рассмеялся.

— Сегодня никаких облаков. Сегодня театр.

— А завтра? — подозрительно спросила Ка О.

Профессор Сизокрылый поднял палец.

— А завтра — ветер, облака, форма капель и снежинок.

— Я так и знала, — вздохнула Ка О.

Она медленно побрела в свою комнату. После аэрокамеры ноги стали словно чужими.

В комнате на кресле лежало странное платье. Без привычных рукавов-фонариков, ленточек, бантиков. Платье было простым и элегантным. Тёмно-синим, цвета ночи. По краю шёл тонкий серебряный узор, будто кто-то поймал лунный свет и аккуратно пришил его ниткой.

— Ничего себе, — сказала Ка О.

Через десять минут она была готова.

Как раз в эту минуту в комнату вошла Мама О.

— Какая ты красивая!

— Только не говори «принцесса», — попросила Ка О. — Я и так знаю. У нас это семейное.

Мама О рассмеялась и выглянула в коридор.

— Милый, зайди! Посмотри на свою дочь. Она совсем выросла.

Папа О остался доволен, будто это он сам придумал платье, лунный узор и всю красоту.

— Позвольте, юная леди, — сказал он и подставил локоть.

Ка О взяла его под руку, и они пошли по длинному коридору, мимо портретов родных, мимо рыцарских доспехов. У лифта их уже ждали Ор и Ар.

Дверцы лифта отворились бесшумно. Внутри были мягкие сиденья, прозрачные окна. Ка О села у окна. Ор и Ар сразу начали делить место посередине.

— Дети! — остудила пыл перепалки Мама О.

За окнами плыл птичий город: дома из ивовых прутьев, беседки из перьев и пуха птиц, подвесные мосты и летучие лавки.

Птицы спешили по улицам. У овощной лавки и булочной стояли очереди. На крышах голуби обсуждали что-то очень важное. Может быть, погоду. А может быть, качество булочек.

— Я чувствую булочку, — сказал Ор.

— Это невозможно, — сказал Ар. — Стекло закрыто.

— Значит, у меня талант.

Булочками и правда не пахло. Зато в мягком свете лифта играло платье Ка О.

Оно тихо переливалось: то тёмно-синим, то серебряным, то вдруг почти лиловым. Ка О украдкой поглядывала на своё отражение в полированной стенке и каждый раз делала вид, что рассматривает не