Тайна Папы О - Сания Шавалиева

Мама тоже была не в царском, а в вечернем платье. Хорошо ещё корону не надела. Хотя это было довольно странно.

Папа О также был при параде: прекрасный выходной костюм, шейный платок, белая шёлковая рубашка, аккуратно зачёсанные волосы — и тоже без короны.

Значит, они идут в театр как обычные люди.

Что ж, это было даже весело.

Лифт мягко вздрогнул и поехал вверх.

— Странно, — сказал Папа О. — Нам вроде бы вниз, к машине.

— Мы лифтимся, — важно сказал Ар.

— Такого слова нет, — обернулся к брату Ор.

— Теперь есть. Наука развивается.

Братья тотчас начали спорить.

Лифт проплыл над дворцовым садом, над оранжереями, над рекой, похожей на длинную синюю ленту. Потом город начал словно сворачиваться. Дома стали ниже, улицы шире, а впереди поднялась тёмная стена скалы с прожилками белого камня.

На скале росла одна упрямая сосенка. Она держалась корнями за трещину и выглядела так, будто всю жизнь спорила с ветром.

В каменной стене бесшумно раздвинулись двери, и лифт мягко вошёл в скалу. На мгновение стало темно. Только платье Ка О слабо серебрилось, будто в темноте кто-то зажёг маленькую луну.

— Спокойно, — сказал Папа О.

Лифт оказался внутри горы.

Теперь за окнами тянулись разноцветные слои породы: серые, рыжие, жёлтые, почти чёрные. Иногда в них вспыхивали крошечные искры минералов. Они были похожи на звёзды, которые кто-то нечаянно закопал под землёй.

— Смотрите! — прошептала Мама О.

За стеклом промелькнула подземная пещера. В ней висели тонкие и длинные сталактиты. Внизу блестело чёрное озеро. На берегу озера были разбросаны камни, очень похожие на белые грибы величиной с мячик.

Лифт начал опускаться.

Он опускался так долго, что братья успели поссориться из-за того, кто первым увидел подземную реку. А Папа О успел объяснить, что скальная порода бывает осадочная, магматическая и метаморфическая.

Наконец лифт замедлился. Где-то в глубине щёлкнули невидимые механизмы. Кабина качнулась, как лодка у пристани, и остановилась.

— Минус пять тысяч семьсот двадцать метров, — сообщил лифт. — Просьба не забывать личные вещи, детей и настроение.

Двери открылись.

Перед ними раскинулось горное плато.

Оно лежало между скалами, как большая каменная ладонь. По краям росли низкие сосны, согнутые ветром. Воздух был теплым, пропитанный хвоей и песком.

Их встречал чёрный автомобиль с неоновыми фарами. Рядом с машиной стоял водитель в тёмной форме, держал дверцу открытой.

— Моё почтение, Ваше Величество, — сказал он Папе О. — Дорога свободна.

Дорога сначала шла прямо по краю плато, а потом вдруг нырнула вниз серпантином. Автомобиль плавно входил в повороты. То справа открывалась пропасть, в которой уже лежал синий вечер, то слева поднималась скала, такая близкая, что казалось, можно высунуть руку и потрогать холодный камень.

— Не высовываться, — сказал Папа О, даже не глядя.

Ор медленно убрал руку.

— Я просто проверял ветер.

— Кстати, о ветре, — оживился Папа О. — В горах воздушные потоки ведут себя особенно интересно…

— Папа, — хором сказали дети.

— Понял, — вздохнул Папа О. — Сегодня театр.

Машина спускалась всё ниже.

На поворотах внизу мелькали огни деревень. Они были похожи на рассыпанные угольки. Где-то лаяла собака, кудахтали куры. Где-то звенел колокольчик у горной козы.

Один раз прямо перед автомобилем дорогу перебежала лиса. Она остановилась на обочине и посмотрела на машину с таким выражением, будто это ей перебежали дорогу. Потом фыркнула и исчезла в кустах.

Наконец горы отступили.

Дорога вошла в тёмный густой лес.

Высокие ели замерли, как строгие зрители перед началом спектакля. Между стволами мелькали светлячки.

— А театр далеко? — спросила Ка О.

— Уже близко, — сказала Мама О.

— Ты это говоришь таким голосом, каким взрослые говорят «почти пришли», когда идти ещё целый час.

— Ты растёшь наблюдательной, — рассмеялась Мама О, обнимая дочь.

Лесная дорога сменилась широкой мостовой.

Сначала появились отдельные дома с жёлтыми окнами. Потом магазины, фонари, рекламные щиты. Потом людей стало так много, что автомобиль замедлил ход.

Они въехали в шумный вечерний город.

Он гудел, звенел, смеялся. В воздухе смешались запахи горячих каштанов, свежего кофе, духов и перегретого бетона. По тротуарам спешили нарядные люди. Уличный музыкант играл на скрипке, и мелодия тянулась за машиной тонкой серебряной ниткой.

Ка О прижалась лбом к стеклу.

— Здесь так странно, — сказала она тихо.

— А ведь кто-то не хотел ехать, — заметил Ор.

— Я и сейчас не хочу, — сказала Ка О. — Просто красиво. Не как у нас.

Автомобиль свернул на широкую улицу.

Впереди, на холме, зажглись огромные окна театра. Здание сияло так, будто внутри него спрятали кусочек заката и теперь показывали всем, у кого есть билет.

Ка О невольно выпрямилась. Платье мягко блеснуло. Ноги всё ещё ныли, но в груди появилось маленькое любопытство. Но к нему добавилось что-то щемящее и тоскливое. Словно Ка О уже когда-то была здесь. Словно видела эти окна, эти фонари, этот холм. Только давно забыла. И это чувство заставило её насторожиться.

Глава 30. Билет в театр

Автомобиль мягко остановился у широкой каменной лестницы.

Вблизи театр оказался ещё величественнее, чем издалека. Его колонны поднимались к небу, словно стволы белых каменных деревьев, а между ними мерцали золотые фонари. На ступенях толпились нарядные люди: дамы в блестящих платьях, мужчины в строгих костюмах, дети в таких безупречных рубашках, что Ору тут же захотелось проверить, не душат ли их воротники.

Ка О осторожно выбралась из машины. В новых туфлях было неудобно.

— Держись рядом, — сказала Мама О.

— Я и не собиралась убегать, — буркнула Ка О. — Особенно на этих орудиях мучения.

— Это туфли, — мягко поправила Мама О.

— Лучше бы это были тапочки. Или трава. Или просто босиком.

Ор фыркнул.

Папа О тем временем уже уверенно шагал ко входу.

У дверей театра стояли две высокие строгие дамы.

На них были тёмно-синие жакеты с серебряными пуговицами, а на груди у каждой поблёскивал маленький значок в виде театральной маски. Одна дама держала планшет, другая — стопку бумажных программок.

— Добрый вечер, — сказала первая дама. — Ваши билеты, пожалуйста.

Папа О улыбнулся.

— Добрый вечер, — произнёс он. — Мы на спектакль.

Дама моргнула.

— Прекрасно. Билеты, пожалуйста.

Папа О растерянно оглянулся на семью.

— Папа, — тихо