Тайна Папы О - Сания Шавалиева

И тут за их спинами послышался мужской голос:

— Простите, вы семья О?

Все обернулись.

Глава 31. Это она!

Семья О обернулась.

У нижних ступеней стоял Клинт. Рядом с ним — его жена Зинаида и мальчик лет семи, крепкий, румяный и серьёзный. Это был их сын Коленька.

За семь лет Зинаида заметно изменилась. Она немного располнела, стала мягче в движениях и теперь ещё больше походила на настоящую барыню: спокойную, важную, с добрыми глазами.

Клинт остался прежним. Всё такой же высокий, подтянутый, широкоплечий — настоящий богатырь, которому хоть сейчас вручай меч, щит и отправляй защищать сказочное королевство.

А вот Коленьку было не узнать. Когда-то он был младенцем, завёрнутым в одеяльце, а теперь превратился в статного мальчугана с крепкими ногами, ясными глазами и таким здоровым румянцем, что сразу было понятно: живёт он на свежем воздухе, пьёт молоко, ест пироги и, скорее всего, умеет лазать по деревьям быстрее взрослых.

— Клинт? — удивился Папа О. — Ты какими судьбами здесь?

Клинт расплылся в улыбке.

— Ваше Величество! Безмерно рад вас созерцать. Мы здесь по приглашению Анны Погудиной.

— Анны Погудиной? — переспросила Мама О. — Откуда вы её знаете?

Зинаида и Клинт переглянулись.

Ка О сразу насторожилась. Так взрослые переглядываются, когда не хотят говорить при детях.

— Давно знакомы, — уклончиво ответил Клинт.

— А мы с трудом купили билеты, — заметила Мама О. — Все только и говорят об этом спектакле. Ходят слухи, что Анна семь лет назад уехала из города после какой-то трагедии. А теперь вдруг вернулась.

Ка О почувствовала, как внутри у неё снова шевельнулось то странное чувство, которое появилось, когда из театра донеслась флейта. Будто невидимая ниточка потянулась от неё куда-то внутрь здания — туда, за золотые окна, за тяжёлые двери, за шёпот зрителей и последний звонок.

Клинт стоял в нескольких шагах от них и внимательно всматривался в Ка О.

Папа О почувствовал, как у него неприятно похолодело между лопатками.

Да что он там может увидеть? Девочка как девочка. Платье немного помялось, коса растрепалась, на лице любопытство. Никаких табличек на ней не висит, что она — тот самый младенец из прошлого, о котором вы не должны были узнать.

Клинт чуть наклонил голову.

В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего Папе О захотелось взять всю свою семью в охапку и унести подальше. Его тревожила внимательность Клинта.

— Это ваша дочь? — спросил Клинт.

Папа О заставил себя улыбнуться.

— Даже и не знал, что у вас есть дочь. Какая взрослая!

— Дети обычно растут, — сказал Папа О, сделал шаг вперед и встал ровно между Ка О и Клинтом.

Ка О, которая до этого с любопытством вытягивала шею, тут же уткнулась взглядом в спину отца.

— Папа, — недовольно прошептала она, — ты мне все загораживаешь.

— Вот и отлично, — так же тихо ответил Папа О.

Ка О фыркнула ему в спину.

Клинт перевел взгляд на Папу О.

— Да. Иногда быстрее, чем мы готовы заметить.

Вот это было уже совсем лишнее.

Папа О почувствовал, как внутри него зашевелилась злость.

Ка О снова попыталась выглянуть из-за его спины. Папа О снова сделал маленький шаг. Ка О тоже шагнула. Он опять заслонил ее. Со стороны это, наверное, выглядело, как странный танец двух людей, один из которых очень не хотел, чтобы другой видел сцену, а другой очень хотел понять, почему.

— Папа, — прошептала Ка О уже сердито, — ты ведешь себя глупо.

Вдруг сверху послышался взволнованный голос:

— Клинт! Зинаида! Николенька!

Папа О оглянулся — и обомлел.

На верхней площадке лестницы стояла женщина в длинном тёмном платье. Свет фонарей ложился на её лицо так, что оно казалось то молодым, то усталым, то совсем незнакомым. У неё были большие блестящие глаза, а руки она уже раскинула навстречу Клинту, будто боялась, что он исчезнет, если она не успеет его обнять.

Папа О вдруг побледнел.

Мама О заметила это первой.

— Что случилось? — тихо спросила она.

Папа О сглотнул.

— Да нет, просто показалось…

— Уверен? — не поверила Мама О.

В этот момент к ним подошла Анна.

И вот тут Папа О едва не застонал вслух.

Потому что одного Клинта ему было более чем достаточно. Двух опасных взглядов за один вечер он не заказывал. Особенно если второй принадлежал Анне Погудиной.

Папа О напрягся.

Сейчас она посмотрит на Ка О, сработает то самое материнское сердце.

Анна, однако, на семью О почти не смотрела.

Ее взгляд был прикован к Клинту и его семье.

Это успокоило Папу О. Он смотрел на женщину, которая стремительно спустилась по широкой лестнице.

— Клинт! — воскликнула она.

Она крепко его обняла, потом сжала в объятиях Зинаиду. Дольше всех держала Николая. Прижала его к себе, гладила по спине и по голове, сдерживала слезы.

Коленька сначала растерялся, потом осторожно похлопал её по спине, как это делают дети, когда взрослый вдруг начинает вести себя слишком волнительно.

— Ну хватит уже, Анастасия Павловна, — послышался рядом усталый, но добродушный голос. — Умоляю вас, поторопитесь. Уже дали последний звонок.

К ним подошёл невысокий мужчина с взъерошенными седыми волосами и круглым лицом. На шее у него висел шарф, хотя на улице было совсем не холодно. Вид у мужчины был такой, будто он одновременно отвечает за спектакль, оркестр, занавес, погоду и настроение всех зрителей.

Это был режиссёр — Игорь Модестович.

Анна Погудина, которую режиссёр почему-то назвал Анастасией Павловной, наконец отпустила Коленьку, но всё ещё смотрела на него с нежностью и болью.

Ка О нахмурилась.

«Анна Погудина. Анастасия Павловна. Почему два имени?» — подумала она.

— Ну же, извольте в театр, — улыбнулась Аннушка и стала подниматься по лестнице. Клинт и семья последовали за ней.

И тут Клинт будто опомнился.

— А вы чего не проходите? — спросил он, глядя на Папу О.

Папа О вздрогнул, словно его застали за чем-то запретным.

— Мы? Да мы это… билеты забыли. Нас не пускают. Так что мы, пожалуй, пойдём домой.

И, не дожидаясь ответа, он торопливо стал спускаться по ступеням.

Слишком торопливо.

Так не уходят люди, которые забыли билеты. Так уходят люди, которые очень хотят оказаться подальше от того, что только что увидели.

— Постойте! — окликнул